### Монархия и социализм. Часть 1.

Что такое победа и что такое поражение? Каковы критерии как одного, так и другого? Каким образом победа оборачивается поражением, а поражение - победой? Как так выходит, что сплошь да рядом человек, живущий в стране-победительнице считает, что его государство войну проиграло, а человечек, живущий в государстве, понёсшем поражение, всерьёз убеждён в том, что он живёт в процветающем государстве победителе?
Возьмём в качестве примера Вторую Мировую. Вот вам Потсдам, как принято считать (когда я слышу это неумирающее "принято считать", у меня даже скулы сводит, как лимона куснул), так вот, как принято считать, в Потсдаме три победителя, большая тройка - США, СССР и Великобритания делили мир. Опять же, как "принято считать", США да, те войну выиграли, а вот, скажем, СССР войну вовсе не выиграл, так как "забрасывал трупами", "голодал" и вообще его победа это победа "пиррова". Спорить я не буду, пиррова, так пиррова. Я хочу о другом поговорить, ведь кроме США и СССР у нас имеется в наличии и третий фигурант, Великобритания, давайте-ка мы повнимательнее посмотрим на этого "победителя".
На дворе у нас - послевойна, вторая половина сороковых, пыль от бомбёжек оседает, картинка проясняется, посмотрим, что у нас там проступает. Итак, Великобритания сразу после войны:
Разрушены заводы, фабрики, железнодорожные узлы, доки и портовые сооружения. В городах с лица земли стёрты целые районы. Потери жилого фонда составляют более четырёх миллионов домов. Каждый третий дом в Великобритании либо разрушен, либо приведён в состояние, непригодное для проживания. Примерно четверть населения нуждается в крыше над головой. Население голодает в самом прямом смысле. Дошло до того, что власти бесплатно раздают патроны желающим пострелять расплодившихся за годы войны белок. С целью пропитания. А кушать да, кушать англичанам хочется. Всё познаётся в сравнении, а сравнивать нам есть что с чем. В январе 1940-го года в Англии были введены продуктовые карточки, карточки означают рационирование и каким же оно было? В 1943 году на каждую английскую душу по карточкам еженедельно отпускалось следующее:
Мясо - примерно 6 унций
Яйца (куриное или утиное) - 1
Жир (масло, маргарин или смалец) - 4 унции
Сыр - 4 унции
Бекон - 4 унции
Сахар - 8 унций
Позволю себе напомнить, что вышеперечисленное выдавалось на неделю.
Унция это 28.4 грамма, каждый желающий может прикинуть, что имел на столе англичанин во время войны. Ещё раз - во время войны. Дело только в том, что после войны рационирование было снижено. Меньше унций стал товарить по карточкам англичанин, поэтому и понадобилось отстреливать белок, чтобы потом с аппетитом их есть в сыром или вареном виде.
А вот какой была картина в более благополучные в смысле пропитания военные годы:
В отличие от мяса, жиров и сахара овощи рационированы не были, была даже развёрнута пропагандистская кампания под названием "Victory gardens" призывающая население выращивать вместо цветов картошку или свёклу. Самые ушлые принялись разводить цыплят, однако делали это в тайне, остерегаясь соседей, так как о наличии "альтернативного источника питания" следовало сообщать властям с тем, чтобы власти могли снизить счастливым поглощателям "левой" курятины отпуск причитающего им по карточкам.
Карточки коснулись не только хлеба насущного, рационирование распространилось и на бензин (что понятно), в неделю можно было купить три галлона бензина, это немедленно привело к тому, что население перешло на конную тягу.
Была сформирована так называемая Женская Земельная Армия (The Women's Land Army), куда призывались молодые женщины. Служащие этой армии экипировались в униформу и приписывались к фермам, работники с которых ушли в действующую армию. Фермеры использовали призванных в WLA женщин на сельскохозяйственных работах и использовали точно так же, как командир использует в бою подчинённых ему солдат.
Были введены карточки на одежду. Англичанин мог купить одну смену одежды в год, причём правительственным указом регулировалось количество карманов и пуговиц - мужские пиджаки не могли иметь более двух карманов и трёх пуговиц. С целью экономии ткани были запрещены манжеты на брюках.
Законодательно ограничивалась высота каблуков на женских туфлях, не могущая превышать двух дюймов, то-есть пяти сантиметров. По понятным причинам исчезли изделия из шёлка и нейлона. Модницам в те годы приходилось туго. Девушки красили голые ноги смесью акварельных красок и чайной заварки и карандашом для подведения бровей рисовали на икрах швы, таким образом создавалась иллюзия чулок.
Учителя в школах, помимо своих прямых обязанностей занимались ещё и следующим - они организовывали производство школьниками вязаных изделий для армии. Власти завозили в каждую школу тюки шерсти и вязальные спицы и часть учебного процесса отводилась под то, что школьники (как девочки, так и мальчики) вязали перчатки, носки, шарфы и "балаклавы" для военнослужащих.
Вся страна, до самых до окраин, собирала металлолом. Окружавшие парки и правительственные здания металлические ограды были сняты, то же самое произошло и с оградами вокруг частных домов. В ход пошли даже некоторые памятники, так в переплавку попали привезённые в качестве трофеев Крымской войны русские пушки.
По карточкам отпускался и такой предмет роскоши, как мыло.
Напомню, что всё вышесказанное касается военных лет. После войны стало хуже. Скажем, кроме снижения по сравнению с военными годами норм отпуска, были дополнительно введены карточки на хлеб.
Великобритания на протяжении последних лет трёхсот могла жить благодаря только и только экспорту. Суть выражена в знаменитой английской сентенции "Export or Die". Именно так, в самом, что ни на есть, буквальном смысле - "экспортируй или умри". Дело, однако, было в том, что по окончании Второй Мировой Войны Англия не могла ничего экспортировать. В силу нескольких причин сразу. В первую очередь потому, что экспортировать было не на чем. За годы войны Великобритания потеряла более половины флота. Когда вы читаете о потерях той или иной страной некоего "тоннажа", то для вас речь идёт о некоей абстракции, это тот случай, когда лучше один раз увидеть, что сто раз услышать. Вот вам наглядная картинка горьких утрат, это суда, потерянные Англией всего лишь за первый (и не самый в этом смысле страшный) год войны, всего лишь за один (!) год:
А как вывозить, так и ввозить ох, как нужно было. Великобритания ввозила более половины потребляемого продовольствия и почти всё сырьё за исключением угля.
После ознакомления с комментариями вроде этого: "Советская карточная система - ЕДИНСТВЕННЫЙ способ получить продовольствие(остальное - втридорога и нелегально). Английская карточная система - способ обеспечения гарантированного минимального уровня потребления.", попробую-ка я немножко углубить затронутую в предыдущем посте тему карточек в воюющей стране, и сделаю я это с тем большим удовольствием, что картина от этого станет более красочной, более, так сказать, "выпуклой". По недоступной мне причине многие отделяют некие ужасные карточки, существовавшие в военные годы в СССР, от чрезвычайно гуманных продуктовых карточек в Англии в те же годы.
Итак, повседневная жизнь британцев во время войны:
Для начала нам нужна точка отсчёта, то-есть мы должны хотя бы приблизительно представлять себе масштаб тогдашних цен и величину заработной платы в Англии.
Зарплаты были следующими - квалифицированный рабочий получал до 7 фунтов в неделю. Это было очень неплохо, дело только в том, что население тогдашней Англии состояло отнюдь не из одних лишь квалифицированных рабочих. В годы войны проблема усугубилась тем, что работать пришлось практически всем и в народном хозяйстве оказались миллионы и миллионы людей, подпадавших под категорию "неквалифицированной рабочей силы". Эти миллионы получали гораздо меньше, неквалифицированный работник получал до 3 фунтов в неделю, а неквалифицированная работница целый 1 фунт и 18 шиллингов, как видим, женщины в тогдашней Англии явным образом дискриминировались, ну да война это штука такая, она обнажает многие нериглядные вещи.
Миллионы англичан были призваны в армию, им, как и военнослужащим любого государства, полагалось денежное довольствие. Выражалось оно в следующих цифрах - солдат получал 2 шиллинга в день. Не густо. Однако среди их собратьев по оружию нахдились и завистники чужому счастью, дело в том, что если у солдата "на воле" оставалась работающая жена, то он получал вдвое меньше холостого, то-есть 1 шиллинг в день.
Что можно было купить на эти деньги? Что такое фунт и что такое шиллинг? Англия страна с древними традициями, о десятиричной системе в обсуждаемые нами годы там и слыхом не слыхивали, по этой причине фунт состоял не из 10, а из 20 шиллингов.
Что такое 3 фунта в неделю? Много это или мало? Возьмём такой интернациональный критерий, как цена бутылки спиртного. Как только началась война, спиртное по понятным причинам практически исчезло, но в самый канун войны, в 1939 году бутылка виски стоила 13 шиллингов 8 пенсов. Неквалифицированная работница, которой вздумалось бы залить горе водкой, могла на свой недельный заработок купить аж две бутылки виски и ей ещё осталось бы на буханку хлеба и немного маргарина или смальца, хватило бы ей этих денег ещё на что-то я не знаю. Не уверен.
Квартплата в Англии в сороковые годы была в районе 2 фунтов в месяц. Уголь для отопления и газ для готовки пищи обходились примерно в полфунта в месяц. Ну и так далее. Автобусный билет от Глазго до Лондона (расстояние примерно то же, что от Москвы до Ленинграда) стоил 2 фунта 10 шиллингов. Когда началась война, мужской костюм на чёрном рынке можно было купить всё за те же сакраментальные 2 фунта стерлингов.
В январе 40-го года были введены продуктовые карточки. Назывались они "ration books" и представляли из себя книжечки с купонами. В дальнейшем я буду их называть просто "карточками". Карточки выдавались на каждого члена семьи отдельно. Каждая семья прикреплялась к ОДНОМУ конкретному (слово "конкретный" в данном случае наполняется очень и очень русским смыслом) продуктовому магазину и карточки можно было товарить только и только в нём. Вырванные из книжечки купоны не принимались, они должны были быть выстрижены из книжечки владельцем магазина в момент покупки. Рынок всегда остаётся рынком и за продукты, получаемые по карточкам, естественно, приходилось платить. То-есть англичанин, раз в неделю получая свои 112 грамм маргарина, протягивал продавцу купоны и прилагал к ним деньги. Без купонов купить что либо было нельзя. Как пишут сегодня сами англичане - "It was a disaster to lose your ration book" ("потерять свои карточки было катастрофой").
Насколько серьёзно обстояло дело показывает следующий случай - в 1939 году был осуждён глава военной полиции Великобритании генерал сэр Перси Лаури, изобличённый в том, что он ухитрился получить для себя вторую продуктовую карточку. Обладавший хорошим аппетитом генерал пошёл под трибунал.
Для желающих разнообразить свой рацион в городах была оставлена сеть ресторанов. Однако выставляемое на стол блюдо (meal), то-есть то, что вам приносили на тарелке, не должно было стоить более 5 шиллингов, кроме того нельзя было комбинировать рыбу с мясом. С ресторанами власти мирились по двум причинам - в них могли "оттянуться" пошедшие в увольнение военнослужащие, а кроме того при каждом ресторане был оборудован зал, в котором собирали и кормили тех, кто в результате бомбёжек потерял дом и имущество, перед тем, как отправить их к родственникам или в общежития, а таких несчастных было много.
Кроме того, чтобы кушать, человеку нужно ещё и одеваться. Такие же книжечки с купонами появились и для одежды. Только в отношении одежды была введена система "пойнтов", каждый предмет одежды получал определённое число пойнтов, например женское платье - 5 пойнтов, мужские брюки - 6, мужская рубашка - 4, плащ с подстёжкой - 10, носки - 1. Сумма пойнтов в начале войны была 48 на год, было подсчитано, что суммирование одной смены одежды должно дать именно эту число. В 1943 году цифра 48 была снижена до 36, таким образом с возможностью одеться стало значительно хуже. Женщины шили себе лифчики из носовых платков, а высшим шиком было женское нижнее бельё и мужские рубашки, пошитые из ворованного парашютного шёлка.
После того, как были введены карточки, начался разгул рынка. Чёрного.
Карточная система немедленно породила то, чего Англия до того не знала - чёрный рынок. Наше застойное "из под прилавка" было всего лишь калькой появившегося в 40-м году в Англии выражения "under the counter". Введённые в начале войны меры (100 фунтов штрафа и до трёх месяцев тюрьмы) оказались явно недостаточными. Масштаб воровства тоже впечатляет - в Ромфорде, где на месте довоенного открытого рынка стихийно возникла гигантская толкучка, из оффиса местного отделения Министерства продовольствия было украдено 100 тысяч продуктовых карточек на сумму в 500 тысяч фунтов стерлингов, 80 тысяч карточек было украдено в брайтонском отделении того же министерства. Внедрённые туда под легендированным прикрытием полицейские вскрыли целую банду "вредителей", возглавлявшуюся женщиной-офицером, которая за пару месяцев до того и заявила о краже продуктовых карточек. Будь дело в СССР, да ещё в войну, товарищ Сталин её, конечно же, расстрелял бы, ну да на то он и был кровавым диктатором, а всегда отличавшиеся гумнизмом англичане учли чистосердечное раскаяние многодетной мамаши и посадили её всего лишь на три года.
Между прочим, либеральная печать в Англии была возмущена использованием полицией провокаций при совершении "контрольных закупок", но государство на это шипение не обращало ни малейшего внимания. Всего лишь за один месяц, март 1941 года, к суду было привлечено 2140 "работников прилавка", а уже в следующем месяце - 2300.
Когда стало ясно, что "чёрный рынок" превращается в проблему в национальном масштабе и начинает подрывать мораль сражающегося государства, меры были ужесточены. Начиная с 1942 года штраф за спекуляцию вырос до 500 фунтов, а срок заключения до трёх лет. Кроме этого изымался "товар", что вкупе со штрафом фактически превратилось в "конфискацию имущества".
Теперь, когда нам стал немножно более понятен тогдашний английский внутриполитический контекст, посмотрим на ситуацию извне, попробуем понять, в каком положении оказалось к концу войны государственное образование, по привычке продолжавшееся называться как миром, так и самими англичанами, Британской Империей.
Без импорта продовольствия и сырья государство ожидал колллапс. Даже и в мирное время Британия ввозила более половины продовольствия, потребляемого тогдашними 48 миллионами жителей метрополии, а уж сырьё ввозилось практически всё. С начала индустриального века и вплоть до начала Второй Мировой Войны Англия жила импортом, а импорт оплачивался из трёх источников и трёх же составных частей. Первое - доходы английских компаний, расположенных за пределами Британии, второе - доход, получаемый за счёт морских перевозок (мировой торговый флот в определённом смысле являлся британским торговым флотом) и третье - за счёт экспорта промышленной продукции. К 1945 году Британия осталась у разбитого корыта.
Практически все принадлежавшие англичанам компании были проданы (главным образом американцам и в основном по бросовым ценам), вырученная сумма составила примерно 5 миллиардов долларов, кроме этого англичане были вынуждены влезть в долги "на местах", к 45-му году английское государство впервые в своей истории превратилось в должника. За счёт всего вышеперечисленного были оплачены (не полностью) поставки по ленд-лизу.
От английского торгового флота остались рожки да ножки. За годы войны немцы потопили более половины английских судов и образовавшаяся ниша была немедленно занята всё теми же шустрыми американцами. До войны доход от зарубежных компаний и морских перевозок назывался "invisible income", то-есть "невидимым доходом", и теперь этот "невидимый" доход стал ещё и "несуществующим", его просто корова языком слизнула.
Но кроме "невидимого" у Англии был и доход не только видимый, но и в высшей степени осязаемый - доход от экспорта. И вот тут вышло совсем нехорошо - после войны экспортировать стало нечего. В этом была главная проблема, английский экспорт умер. Причины уходили своими корнями в 30-е. Довоенное десятилетие даже и сегодня известно в Англии как devil's decade, "десятилетие дьявола", и для полного английского счастья закончились эти десять лет войной, войной, которую Англия проиграла. И проиграла именно в эти десять, предшествующие войне, лет. Причины, почему вышло именно так, требуют отдельного рассмотрения, суть, однако, в том, что для того, чтобы обеспечить только необходимые для элементарного выживания нации поставки продовольствия и сырья, Англии было необходимо увеличить экспорт с уровня, на котором он оказался в 1945 году, в три с половиной раза (!). Причём увеличить немедленно. Британская же индустрия оказалась совершенно неадекватна вызову времени и обстоятельств.
ВСЁ оборудование во ВСЕХ отраслях народного хозяйства Англии (немаловажно, что и в таких, как транспорт) было безнадёжно устаревшим, время до войны было упущено, а уж во время войны было и вовсе не до модернизации. И я уж не говорю о множестве заводов и фабрик, в лучшем случае пострадавших, а в худшем попросту уничтоженных в результате немецких бомбёжек.
Для модернизации нужно было время, которого не было, ну да время это дело такое - его обычно никому не хватает, но, кроме времени, было нужно ещё и то, чего обычно кому не хватает, а кому хватает очень даже, я говорю о средствах, о "тугриках", о пошлых денежных знаках. Англии нужны были деньги. Деньги же в 1945 году могла дать только Америка.
Деньги мог дать только победитель. Но в мире, где есть победитель, всегда есть и побеждённый. Только сейчас, спустя более полувека со времени описываемых нами событий, стали очень осторожно, вполголоса говорить о сути произошедшего во время Второй Мировой Войны, стали приоткрывать занавес, стали намекать на то, между кем и кем велась тогда война. Выражаются, например, так: "The British had to make a choice: either to lose the military war to Germany as France did, or to lose the financial war to the US. Churchill chose losing to the US, based on the time-honored strategic theory of keeping distant allies to oppose nearby enemies." (Британцы должны были сделать выбор - проиграть войну Германии, точно так же, как проиграла ей Франция, или проиграть финансовую войну Америке. Черчилль сделал выбор - он решил проиграть Америке, основываясь на испытанной стратегии - опираться на дальнего союзника, чтобы противостоять ближнему врагу.")
Русский язык велик, в мире нет, наверное, языка более богатого на оттенки, но в нём есть один кажущийся маленьким изъян, одно крошечное упущение, но упущение это является тем самым гвоздём, которого не оказалось в кузнице в самый нужный момент, это тот гвоздь, из-за которого проигрываются сражения. Дело в том, что в русском языке война называется войною, под войной понимается война. Боевые действия и всё, что с этим связано. Больше ничего. Извилистый, осторожный, много-многозначительный русский язык в данном случае даёт сбой, он слишком однозначен и однозначен именно там, где однозначность подобна смерти.
Не то в английском, и может быть так, что именно благодаря этому англоговорящие так успешны в стратегии, у них войны конкретны, все войны имеют приставочку - financial war, trade war, cod war, cold war, mind war, guerilla war итп итд, имя этим войнам - легион, до этого уровня всё как в русском языке, всё как у нас. Однако дальше не так, все эти войны - лишь грани кристалла, детали, составные части главного, и лишь вот это главное называется одним словом - the War. Войной. И вот только в эту Войну в качестве одной из деталек, наряду с какой-нибудь "тресковой войной" входит и то, что называют войной русские - military war. По русски выходит глупо - "военная война", а между тем в высшей степени мудро разделять войну, понимаемую метафизически, как некое невыговариваемое состояние жизни народов, и один из ликов войны, одну из форм, отделять часть от целого, явление от среды. В таком случае становится возможным выстроить иерархию, всю, без упущений, создать систему приоритетов, вычленить, что главнее, решить, какую из войн мы можем себе позволить проиграть, и какую войну мы проиграть не можем ни при каких обстоятельствах.
Судя по тому, что Россия выжила в столетиях и выиграла множество войн, если и не с проговариванием, то с пониманием сути Войны у людей, возглавлявших Россию, всё было хорошо, но вот на низовом уровне, в "толще народной", в общественном сознании с этим "проницанием в суть" очень плохо, тот же английский и тот же американский народы в этом смысле "видят" гораздо глубже и тем помогают своей "элите", той не приходится тратить усилий на объяснения очевидного. Между прочим, отчасти именно этим объясняется успешность западной пропаганды в России. И не отчасти, а целиком в этой области лежат причины проигрыша Холодной Войны, которую русские попросту не воспринимали как войну.
Так вот, в приведённой мною выше цитате, автор, сказав "а", не говорит "б", он лукавит, недоговаривает - Англия проиграла вовсе не только financial war, по результатам Второй Мировой Англия проиграла всё, она проиграла the War. Англия опиралась не на дальнего союзника, чтобы противостоять ближнему врагу, она предпочла проиграть дальнему врагу с тем, чтобы не проигрывать врагу ближнему.
Когда мы с недоумением вопрошаем друг-друга каким таким образом среди победителей во Второй Мировой оказалась Франция, то тем самым мы демонстрируем успешность уловки, Франция прикрывает собою главного потерпевшего, за нею прячется побеждённый. По зрелому размышлению мы должны задаться куда более интересным вопросом - каким таким образом в Потсдаме в числе победителей оказалась Великобритания? Что она там делала?
Три года после окончания войны во многих отношениях были для Англии как государства и для англичан как людей, его населяющих, тяжелее, чем военные годы. Наши поступки диктуются нашими возможностями, однако после 45-го года Британская Империя обнаружила, что её претензии на место в мире входят в противоречие с реальностью.
То, что обнаружили англичане, касалось только их, но в только что закончившейся войне были ещё и победители. Победители это те, кто строит реальность, в которой нам приходится жить, и с их точки зрения положение выглядело следующим образом - в разных частях земного шара 457 миллионов человек всё ещё продолжали жить под формальным британским управлением. Это безобразие следовало как-то исправить.
Одним из победителей во Второй Мировой Войне оказалась Россия, она не только получила прямой контроль над Восточной Европой, но и попыталась заполнить собою образовавшийся политический вакуум в Греции и Турции. Кроме того был фактически оккупирован северный Иран. Как заявил в докладе кабинету Секретарь по иностранным делам Эрнст Бевин, Москва рассматривает падение Британской Империи как предоставившуюся возможность заменить Англию в тех частях Империи, откуда Англия будет вынуждена уйти. В первую очередь Лондон оказался перед необходимостью сдерживать экспансию России в Европе, а сделать это он мог опираясь не на себя (силы оставались только на более или менее упорядоченный уход из Империи, на скукоживание её), а на другой центр силы, на второго победителя во Второй Мировой Войне - на США. Однако англичане были поставлены перед очень неприятным фактом - американцы не проявили ни малейшего желания им помочь. Англия же не могла предложить США никаких коврижек, американцы сами брали то, что хотели и точно так же что хотели, то и отдавали.
В складывавшемся новом мировом порядке благожелательное сотрудничество со стороны Америки было для Англии жизненно важным, но первые же месяцы после завершения войны в Европе оказались для англичан холодным душем. Америка даже не пыталась скрывать, что её приорететы и цели в послевоенном мире не имеют ничего общего с английскими. Ещё на Ялтинской конференции Рузвельт заявил, что Конгресс вряд ли поддержит более чем двухлетнее пребывание американских войск в Европе, кроме того американцы возлагали большие надежды на ООН, очевидно полагая, что они смогут манипулировать этим новым международным органом в своих инетересах и, деля с СССР будущее влияние в ООН, они даже легко согласились дать ему три места, категорическими противниками чего были англичане.
Сменивший Рузвельта на посту президента Труман на первых порах придерживался той же политики. В июне 45-го года он отклонил предложение Черчилля, заключавшееся в том, чтобы англо-американские войска, оказавшиеся в советской зоне оккупации (в некоторых местах они вклинились в территорию будущей ГДР на сто миль), оставались там в качестве средства нажима на Сталина с тем, чтобы добиться от него тех или иных уступок в Восточной Европе. Расчёт англичан на возможную (и с их точки зрения в высшей степени желательную) американо-советскую конфронтацию был уж слишком бесхитростен. Труман очень хорошо понимал опасность непосредственного соприкосновения двух отмобилизованных армий и того, к каким последствиям это может привести. Никаких военных осложнений американцы не хотели. Хотели они совсем другого, США стремились развязать себе руки в Европе. Они полагали свои цели на европейском театре достигнутыми и хотели уйти оттуда как можно быстрее.
С американской точки зрения Европа была побеждена, расчленена, фактически поделена на две зоны оккупации, всемерно ослаблена и положение в западной зоне оккупации зависело исключительно от них, делать в Европе американцам было больше нечего, они стремились на другую сторону глобуса, их манил Тихий океан. Они были похожи на Смока Белью, героя романов Джека Лондона, скорее, скорее туда, гнать упряжку изо всех сил на Восток, там лежали золотые россыпи, там находились большущие куски уходившего в небытие Pax Britannica, там находились валуны, без которых невозможно было заложить фундамент мира нового, мира по-американски, Pax Americana.
Ещё до окончания войны, уже видя, к чему она приведёт, американцы рассматривали Тихий океан как своё внутреннее море, а бывшую английскую "сферу влияния" в этой части мира они уже рассматривали как свою и в сферу эту входили послевоенные Китай, Япония и Корея. "Было ваше - стало наше." Ну, а кроме сфер были ещё и лакомые в своей конкретности кусочки, непосредственно входившие до того в Империю. За годы войны самым болезненным поражением для англичан стала сдача Сингапура, теряя Сингапур, они теряли возможность контролировать Австралию и Новую Зеландию и эти "белые" (их тогда так и называли) части Британской Империи тут же (и винить их в этом трудно) ещё при живом хозяине кинулись искать себе нового покровителя, достаточно сильного для того, чтобы защитить их от "жёлтой угрозы". Ну и американцы с готовностью откликнулись, теперь же, по окончании войны, следовало застолбить за собою кроме "жёлтых" россыпей ещё и "белые".
Из вышесказанного следует, что если англичане были заинтересованы придержать американцев в Европе, то тем никакого резона оставаться там не было. При этом, спеша побыстрее уладить европейские дела, американцы полагали, что чем большие "уступки" они сделают Сталину в Восточной Европе, тем с большим количеством проблем он столкнётся и тем меньше сил и возможностей у него останется для того, чтобы противодействовать американской экспансии в районе Тихого океана. Те или иные "территориальные уступки" в Восточной Европе не рассматривались американцами как нечто угрожающее их национальной безопасности. Англичане же смотрели на это с диаметрально противоположных позиций. Такова была суть событий.
Вот краткий перечень того, что делали американцы - Труман, даже не проконсультировавшись с Лондоном, информировал Москву, что США не имеют никаких территориальных амбиций в Восточной Европе, в Прибалтике и на Балканах, и, как будто этого было недостаточно, дал знать Москве, что у него нет и никаких скрытых мотивов к действиям на указанном политическом пространстве. Чуть погодя американцы дали Сталину зелёный свет на действия в Польше в обмен на такую с точки Сталина мелочь как система голосования в Совете Безопасности будущей ООН. Труман из донесений разведки (хотя об этом можно было бы догадаться и без этого) знал, что Кремль боится единой англо-американской позиции в "русском вопросе" и всемерно старался развеять эти опасения Сталина. В качестве доказательств своей доброжелательности Вашингтон распустил SHAEF - объединённое командование экспедиционными силами союзников,во главе которого стоял Эйзенхауэр и заменил его USFET (US Forces, European Theater), а Труман демонстративно отклонил приглашение Черчилля совершить официальный визит в Англию на пути на Потсдамскую конференцию. На дипломатическом языке это было чем-то вроде презрительного плевка, но пару лет после окончания Войны американцы с англичанами считались очень мало. Америка традиционно понимает только один язык, а именно - язык силы, а Англия была слаба. Кроме этого, американцы не скрывали своего покровительственного отношения к англичанам и всячески пытались не допустить прямого диалога между ними и русскими, ставя себя в положение посредника. А сил, чтобы поставить себя в любое им угодное положение у американцев хватало.
Англичане мужественно претерпевали всё. В их положении это было очень нелегко и то, как они себя вели, оказавшись низведёнными с позиций вчерашних владык мира, не может не вызывать уважения. Но тут американцы нанесли последний удар, они так двинули Лондон под ложечку, что тот потерял дыхание, побагровел, выпучил глаза и "поплыл". 21-го августа 1945 года Труман, без предварительных консультаций и даже заранее не уведомив о том Англию, заявил, что США разрывают англо-американское соглашение о ленд-лизе. Договор утрачивает свою силу немедленно и поставки по ленд-лизу прекращаются. Для англичан, прекрасно сознававших своё положение и рассчитывавших на ещё минимум двух-трёхгодичные ленд-лизовские поставки, американское заявление прозвучало как труба Страшного суда. Для них это было уже не бедствием, но катастрофой. Англии для того, чтобы не умереть, нужны были деньги, много денег, а тут у неё отнимали и то малое, чем она если и не владела, но на что твёрдо в своих планах рассчитывала.
Вашингтон же причину своей позиции не только не скрывал, но даже и не находил нужным это делать. Америка не хотела, чтобы Англия встала на ноги. Как сообщал после встреч и разговоров в американских кулуарах власти Правительству Его Величества британский посол в Вашингтоне лорд Галифакс - "американцы заявили, что они не собираются финансировать построение в Англии социализма".
Почему социализма? Это станет понятным из дальнейшего.
Как считают поборники либерализма, свободный рынок и "частная инициатива" являются универсальной панацеей от всех государственных хворей. При этом они привычно ссылаются на "опыт цивилизованных стран" и не в последнюю очередь на опыт Великобритании. Давайте посмотрим, как выходила из положения (назовём вещи своими именами - катастрофического положения) Великобритания, которую принято считать оплотом либерализма.
В 1945 году в Англии прошли первые послевоенные выборы. На них победили лейбористы. Победили - сказано слабо, победа социалистов современниками описывалась как landslide, то-есть оползень, обвал. Под этим желанием нации, хотевшей перемен, было попросту погребено правительство консерваторов. Помню, как я, будучи гораздо моложе и гораздо неискушённее, недоумевал, размышляя о причинах поражения консерваторов. Ведь это же 45-й! Ведь они только что победили! Ведь не только тогдашней, но и современной пропагандой Черчилль преподносился и преподносится как величайший триумфатор, и вдруг такая незадача!
Недоумение это легко рассеивается, тридцатые были годами для англичан несладкими, а шесть военных лет и попросту горькими, повыше я приподнял только краешек занавеса и мы смогли одним глазком увидеть как жилось британцам во время войны, и следует признать, что жилось им плохо, но жажда перемен появилась у англичан не только по причине тягот и лишений военных лет. Это только одна из причин, была ещё и другая и к ней мы вернёмся попозже. Сейчас попробуем представить себе ландшафт, в котором предстояло действовать получившим исполнительную власть в стране социалистам.
Англию во Второй Мировой можно уподобить попавшему в бурю фрегату, ураганным ветром сломало грот-мачту, в клочья порвало паруса, смыло за борт часть команды, ниже ватерлинии - пробоина, беспомощный корабль течением несёт на рифы, уцелевшие исступленно рубят спутанный такелаж, сбрасывают за борт пушки, груз, всё, что под руки попадёт, словом - атас! ПОЛУНДРА! И вот капитан посылает в трюм самых опытных и физически сильных матросов, ставит их к помпе, от них теперь зависит всё. И они полуголые, с блестящими от пота телами, выхакивыя из сжигаемых лёгких воздух из последних сил откачивают воду, они борются не за свою жизнь, а за жизнь команды, за жизнь корабля. И они не подвели, капитану удалось проскользнуть между рифами и посадить фрегат на мель. Нет мачты, утоплен груз, осталась только половина пушек, уцелевшие члены команды, валясь от усталости с ног, делят подмоченные морской водой сухари и выбивают дно у последнего бочонка с ромом. Их корабль, вчера ещё гордый, теперь, как туша гигантского животного, беспомощно лежит в отлив на отмели боком, показывает страшную дыру в брюхе, но всё это чепуха, главное - они живы. Они поставят мачту, они заделают пробоину, они снимут с мели фрегат и опять выйдут в океан. Ещё не вечер.
Вот люди, спасавшие Англию, люди, стоявшие в годы войны у помпы:
Война высвечивает очень многое в жизни государств, то, что обычно государством прячется, маскируется, затушёвывается. На этой фотографии Военный Кабинет Великобритании во время войны и в глаза бросается следующее обстоятельство - с началом войны куда-то делось разделение политиков на партии. Политические различия появились вновь только с окончанием войны. Но интерес не только в этом, власть, настоящая Власть, та, что делится кусочком самой себя с "властью" законодательной и с "властью" исполнительной, создаёт тем самым между собой и народом цепочку посредников, и чем ближе стоит этот посредник к народу, тем меньшей властью он обладает, и это касается и правительства тоже, далеко не всегда тот, кто является "самым главным" согласно какой-нибудь "конституции", является главным на деле. Зачастую он просто прикрывает собою того, кто главнее его. Того, кто "властнЕе".
На фотографии Военного Кабинета главный не Черчилль, он просто назывался главным, "премьер-министром", главным был человек, сидящий рядом с ним, главным был социалист Эттли. Как только началась война, все властные (уточню, что видимые нам) функции государства были сосредоточены в трёх органах управления воюющей страной. Назывались они так - War Cabinet, Defence Committee и Lord President's Committee. Первые два занимались вопросами "фронта", а в компетенцию третьего входило то, что русские понимают под "тылом". Поскольку мы знаем, что войны вообще-то выигрывает или проигрывает именно "тыл", то Lord President's Committee должен был бы упоминаться первым, но он традиционно (и по понятным причинам) уводится в тень двух других. Так вот в военных органах заместителем Черчилля, ведшим заседания кабинета в его отсутствие (а отсутствовал Черчилль часто), был Эттли, и он же был главой "тыла", возглавляя Lord President's Committee. Кроме этого Эттли занимал пост заместителя премьер-министра, то есть был заместителем Черчилля в решении политических вопросов в самом широком смысле, он же представлял Правительство в переговорах с парламентом, ну, и как будто этого было мало он ещё был и Государственным секретарём по делам доминионов.
Хиллари Клинтон, ведущая предвыборную кампанию, во время дебатов с другим претендентом на президентский пост очень к месту вспомнила старую сентенцию насчёт doer and talker, призвав "электорат" не путать одного с другим, то-есть разделить болтовню и дело. Так вот в правительстве Англии во время войны обязанности были чётко разделены и разделены они были не только в том смысле, что министр иностранных дел занимался своим делом, а министр внутренних дел своим, но обязанности эти были разделены ещё и между умевшим очень красиво говорить (он был великим оратором!) Черчиллем и умевшим очень хорошо работать Эттли. Черчилль своим языком позволял Эттли сосредоточиться на делах, на "помпе", Черчилль был talker'ом, doer'ом же был Эттли.
И именно он, показав себя во всей красе, убедительнейшим образом продемонстрировав на деле свои качества управленца в кризисных условиях, и был призван в 1945 году заделывать пробоину и снимать государственный корабль Великобритании с мели. Эттли снял маску "заместителя" и вышел на первый план. "Прошу любить и жаловать". Будет уместно заметить, что Англия любит его и жалует даже и сегодня, спустя почти шестьдесят лет.
Итак, в результате проведённых в Англии после десятилетнего перерыва выборов у руля оказалась партия лейбористов. Социалистическая партия. По-нашему, по- русски, партия "трудовиков". О настроениях в тогдашнем английском обществе говорит и такой штришок - по результатам выборов в английский парламент попали и два коммуниста, но это так, к слову.
Положение, в котором находилась страна, требовало чрезвычайных мер. Настоящий кризис начался только теперь, с окончанием войны. Нужны были срочные реформы, но денег для их проведения у государства не было. А чтобы эти деньги появились, требовались срочные реформы. Необходимо было во что бы то ни стало увеличивать экспорт, а с экспортом было не просто плохо, английский экспорт лежал в гробу и добрый дядюшка, которого звали вовсе не Джо, сдвинув на затылок цилиндр и сжимая в одной руке молоток, а в другой гвозди, уже готовился приколачивать крышку.
К концу 1946 года импорт (состоявший из самого-самого необходимого, англичанам в те годы пришлось забыть о баловстве) стоил на 1 миллиард 800 миллионов долларов больше, чем произведённый в Англии для оплаты этого "не до жиру" экспорт. К тому, чего Англии удалось избежать в военные годы, пришлось прибегнуть после войны - в 1946 году были введены карточки на хлеб. Кроме этого было снижено рационирование по уже существовашим продовольственным карточкам, которые с окончанием войны никуда не делись. Положение было ещё усугублено небывало холодной зимой 1946-1947, что, кроме неурожая (от которого пострадала не только вся тогдашняя Европа, но и Россия) имело своим следствием начавшиеся перебои в снабжении населения углем. В стране началась общенациональная кампания по экономии электроэнергии, кампания велась всерьёз, так, например, были остановлены лифты в Treasury, то-есть министерстве финансов. Люди регистрировали новорожденных детей как вегетарианцев, так как по карточкам для вегетарианцев вместо мяса полагались лишние яйца.
Пытливым и любознательным не мешает знать, что, находясь в положении, которое трудно назвать иначе, чем отчаянным, англичане, сами сидя на карточках, вывозили драгоценное (во всех смыслах) продовольствие в Германию, кормя немцев, оказавшихся после войны в английской зоне оккупации. И это в высшей степени понятно, если вы строите забор, то совершенно естественно желание сделать этот забор покрепче, а не похлипче. Задыхаясь под грузом обрушившихся на страну проблем, англичане пытались просить американцев о завозе продовольствия в английскую оккупационную зону, но американцы тянули резину, стараясь не помочь англичанам разрешить их проблемы, а напротив - усугубить их.
Все эти несчастья не были для англичан неожиданностью. В 1945 году, когда во главе исполнительной власти был поставлен Эттли, картина уже была яснее ясного, уже были видны все рифы, которые требовалось обойти. Англии необходима была отсрочка, Англия была готова на всё, чтобы купить себе передышку. Но давать ей передышку никто не собирался, Англия должна была быть ослаблена до того уровня, который не позволил бы ей стопорить начавшийся развал Британской Империи.
Загнанной в угол Англии нужны были деньги, нужны так, как нужен воздух, нужны "позарез". На этом фоне в декабре 1945 года начались переговоры Лондона с Вашингтоном о предоставлении заёма и Англия вожделенный заём получила. Была ли она этому рада? Судите сами. В наши дни, когда все учат препарированную до неузнаваемости историю, тогдашние события преподносятся не в искажённом даже виде, а в виде неузнаваемом, доходит до того, что заём называют "льготным". По-моему, это всё равно, что называть "льготным" прикованное к ноге каторжника ядро, притом, что его за удовольствие это ядро таскать, ещё и заставляют давать повышенную выработку в каменоломнях.
Какое значение придавала Англия переговорам видно хотя бы из того, что Эттли отправил в Вашингтон делегацию, возглавлявшуюся знаменитым экономистом Кейнсом (да-да, тем самым Кейнсом). Целью англичан был заём в 5 миллиардов долларов. Беспроцентный. В результате долгих и упорных переговоров англичане получили 3.75 миллиарда долларов под два процента годовых, деньги эти должны были быть выплачены в рассрочку в течение пятидесяти лет. Каждый может посчитать, какую сумму должна была выплатить Англия к 1995 году. Но это было не самое неприятное, гораздо хуже было то, что за право уцепиться за соломинку тонувшая Англия была вынуждена пойти на упразднение таможенных тарифов в некоторых частях всё ещё формально сохранявшейся Империи, на фактический роспуск так называемой "стерлинговой зоны" и на взаимную конвертацию фунта и доллара. Когда подошёл момент и в 1947 году конвертация вступила в силу, Лондон выдержал только шесть недель. Каждую неделю Англия теряла до 180 миллионов долларов. Через полтора месяца Англия прикрыла лавочку, хотя это было прямым нарушением договорённостей. Но и это было не самым страшным. Вот что писал двадцать лет назад английский историк Бриггс о заёме, который сегодня из пропагандистских соображений называется "льготным": "Условия заёма, включавшие в себя конвертацию фунта начиная с июля 1947 года, изначально были невыполнимыми. Однако невыполнимое стало попросту абсурдным, когда через год после заключения договора внутриамериканские цены поднялись на 40%." То-есть к тому моменту, когда договор вступил в силу, размер заёма фактически снизился почти вдвое, кроме того Англия потеряла примерно миллиард долларов на конвертации, а отдавать-то ей следовало 3.75 миллиарда золотом, да ещё и с процентами.
Внешне это выглядит так, что простодушные ковбои запросто объегорили хитрых англичан, но это, конечно же, не так. Англичане всё прекрасно понимали, но обстоятельства были против них, они пошли на всё, чтобы получить деньги. Деньги были нужны Англии НА ЛЮБЫХ УСЛОВИЯХ. Для того, чтобы выжить, Англии необходимо было претворить в жизнь План. Для того, чтобы запустить План в жизнь, нужны были деньги, нужен был капитал. Теперь, когда деньги появились, План был извлечён на свет.
План этот, хотя его творцом сегодня считается Эттли, был разработан в самом начале войны и война лишь убедила правящую верхушку Англии в верности и своевременности Плана. С тем, чтобы массовое сознание успело свыкнуться и поиграться с мыслями, изложенными в Плане, была устроена "утечка". Некоторые пункты плана были в общих чертах изложены в появившейся в январе 1941 года статье, опубликованной в газете Picture Post издателем Томом Хопкинсоном. Статья называлась "План для Британии". В декабре 1943 года "План для Британии" был немного раскрашен, к нему добавили деталей и он обрёл вид документа. Документ этот стал известен как The Beveridge Report.
В 1945 году Англия дала Плану ход. "Отчёт Бевериджа" был планом по построению в Англии социализма.
План это план. Само слово подразумевает некую последовательность действий, долженствующую привести нас к поставленной цели. Вот что сразу же сделало правительство Эттли - оно создало Центральную Плановую Комиссию (Central Planning Comission), призванную определить, что подлежит национализации, а также установить очерёдность.
Были оставлены на местах все появившиеся во время войны организации, занимавшиеся контролем и ограничениями, война для государства продолжалась, и даже и более того, с целью всемерно уменьшить импорт, были введены новые ограничения, а также было заявлено, что многие "временные" меры становятся постоянными. Эттли перешёл от слов к делу очень быстро, уже в октябре 1945 года в Парламент был представлен законопроект о национализации Банка Англии. Законопроект стал законом 14 февраля 1946 года. С этого момента пункты Плана начали неумолимо претворяться в жизнь. Давайте ознакомимся с Планом вчерне, а потом остановимся на некоторых его деталях и рассмотрим их поподробнее.
1. Первым делом был национализирован Банк Англии. Лейбористы (даже и простые члены партии, не говоря уж об Эттли, который одно время преподавал экономику в Лондонской школе экономики) очень хорошо понимали, что они не могут проводить реформ, не получив в свои руки монополию на кредитование. В Англии должен был остаться только один источник денег и решать, чьё поле и в каком объёме получит влагу должно было только и только государство. Ну и понятно, что не государство вообще, а государство своё, родное.
2. Угледобывающая промышленность.
3. Радиовещание (речь шла о БиБиСи).
4. Социальное страхование (социальную страховку получал каждый член общества, "entire nation").
5. Гражданская авиация (сюда входили и гражданские аэродромы со всеми сооружениями и сопутствующими службами).
6. Телекоммуникации.
7. Горнорудная и сталелитейная промышленность.
8. Здравоохранение.
9. Атомная энергетика (под этим скрывалось стремление правительства контролировать всё в области "атома", начиная с информации и заканчивая лицензированием и патентами).
10. Предприятия лёгкой промышленности не подлежали национализации, однако была сделана оговорка, что они остаются в частном владении до тех пор, пока их деятельность признаётся "эффективной", эффективность же определялась комиссиями, куда входили представители профсоюзов, менеджмента и правительства, рекомендации по исправлению ситуации отправлялись в Министерство Торговли.
11. Электроэнергия.
12. Газ.
13. Транспорт. Сюда входили железные и автомобильные дороги, каналы, доки и портовые сооружения. В последнем случае не национализировались суда. Железнодорожные компании в ответ развернули газетную кампанию, призванную дискредитировать национализацию, провозгласив даже fight to finish, то-есть "борьбу до конца", но государством эта антиправительственная пропаганда была тут же задушена на корню.
14. Нефтедобывающая промышленность. Поскольку нефть тогда не была тем, чем она является сегодня, то приоритетность национализации этой отрасли была признана второстепенной и к этому вопросу было решено вернуться в 1950 году.
15. Сельское хозяйство. Фермы не обобществлялись и не национализировались, однако правительство уделило "деревенщикам" самое пристальное внимание. На пять лет было продлено положение, существовавшее в войну. Министерство сельского хозяйства по-прежнему определяло, что именно и в каких объёмах должен производить фермер (во время войны многие животноводческие хозяйства были переведены на производство зерна), на четыре года вперёд были установлены фиксированные закупочные цены на мясо-молочную продукцию. Образованные правительством комиссии определяли "эффективность" ферм на местах, фермы, признанные "неэффективными", "ставились на контроль" и им давался срок на "устранение недостатков", если это не помогало, то нерадивые лишались права на собственность. Было заявлено, что в долгосрочном плане целью является национализация земли.
Как меланхолично писал по горячим следам Роберт Эрганг - "The Nationalization Plan was definitely socialistic", да Англия этого и не скрывала, она лишь из пропагандистских соображений декларировала, что этот социализм, социализм по-английски, "is not Moscow-inspired", то-есть что он "не инспирирован Москвой".
Англия собирала, централизовывала себя. И замечу, что делала она это, невзирая ни на что. Всего лишь за полгода до описываемых нами событий, в Потсдаме, завершая Вторую Мировую, собрались Сталин, Труман и тот же Эттли. Там они ощетинились, растопырились, расставили пошире локти и начали устанавливать послевоенный мировой порядок. Друг дружке они не верили ни на грош, подозревая (и совершенно правильно) противную сторону во всех смертных грехах, добиться согласия по обсуждавшимся проблемам им было необыкновенно трудно, но был один вопрос, который был решён с лёгкостью необыкновенной, "высокие договаривающиеся стороны" мнговенно сошлись в том, как им следует поступить с экономикой побеждённой Германии. С целью ослабить Германию её народное хозяйство было децентрализовано, выражаясь современным языком Германия была "приватизирована". Однако для самой себя Англия избрала путь прямо противоположный, хотя находилась она в положении, от немецкого мало отличавшемся.
Из перечисленных пунктов Плана видна степень их важности для государства, пункты выстроены в некую иерархию, по порядковому номеру видно, чему перед чем отдавался приоритет. Пунктом вторым в Плане стоит национализация угледобывающей промышленности. Дело в том, что не национализировав "уголёк", Англия не могла идти по "пути реформ", да что там "идти", Англия не могла даже встать на ноги. Угледобывающая промышленность была самым тяжело больным человеком в той больничной палате, которую представляла из себя послевоенная Англия.
Поговорим об угле.
Поставим себя на место государства. А что? Даже интересно, что у нас получится. Вот есть у нас некое государство, абстрактное, назовём его "Англией", нам не жалко. Государство это только что проиграло войну, пропаганда трубит о победе, людишки непонятно чему радуются, флажками машут, на площадях танцуют, а потом, потанцевав, опять пойдут продуктовые карточки товарить. Ну, а пока они веселятся, "Англия" наша сидит на бережке у разбитого корыта и думу думает, что-то вроде "Англия", Которую Мы Потеряли" и "Дальше Так Жить Нельзя". В такой ситуации кто только не перебывал, суета сует. Правда, из суеты этой кое-кто выходил с честью, а кое-кто так и продолжает суетиться. Хотя под клиентом суетиться не положено.
Ну и вот, как пел незабвенный Феджин из замечательного фильма "Оливер!" - "I reviewing the situation." Можно дальше сидеть, горюниться, себя жалеть, можно головкой вниз, в прибой, оставив другим не только корытце, но и пляж с солнышком, а можно и не сдаваться, можно чего-нибудь надумать. Можно трезво оценить ситуацию и можно (да-да, не смейтесь, можно, можно!) найти выход. Тут в первую очередь следует решить сдаёшься ты или нет. А решив не умирать, а помучиться, важно докопаться до низа, до донышка, важно понять, с чего следует начинать.
Вот в такой же ситуации, на месте "Англии", сразу по окончании Второй Мировой оказалась Англия. С думалкой у англичан всегда было хорошо, любят они играться со словами и смыслами, любят они думать. Хотя с виду дураки дураками:
Это болельщики футбольного клуба "Вест Хэм" бегут на стадион поболеть за родную команду. Опять же ничего нового, тут уж скорее старое, фото это сделано в 1923 году.
Развлекаться хорошо и радоваться тоже неплохо, как победе любимой команды, так и "победе" государства в проигранной войне, но кроме радующихся в государстве есть ещё и думающие. Те, кто делает это не только по зову сердца, но и по должности. Английскими смотрящими и думающими была выстроена такая логическая цепочка - народное хозяйство разрушено, жратвы нет, чтобы что-нибудь купить, надо что-то заложить, а закладывать, кроме рваных сетей, нечего. Ну, разве что ещё дырявое корытце кому понадобится. На растопку. Можно ещё себя продать, но тут Англия наша скептически себя оглядела и подумала что-то вроде: "Да кто ж на такое польстится?" Словом, кранты.
Положение было следующим - Англии, кровь из носу, нужно было что-то экспортировать, вывозить, продавать, что - неважно, всё равно что. Важно было это "что-то" сделать и загнать на толкучке под названием "Международный рынок". Но для того, чтобы это "что-то" у англичан купили, это "что-то" должно было быть хотя бы (ХОТЯ БЫ!) не дороже точно такого же "чего-то", только произведённого в других местах другими старушками. Только у тех корыта были целыми и сети были новенькими. Самое уязвимое место у самой себя Англия нашла очень быстро - товары, производимые ею, все, все подряд, были неконкурентноспособны. И происходило это по причине их высокой себестоимости, а высокая себестоимость была обусловлена высокой ценой на энергию, а энергия так дорого обходилась старой доброй Англии потому, что очень дорого стоил английский уголь.
Уголь лежал в основе всего. Пошлый уголь.
Уголь это тогдашняя нефть. Хотя нет, не так, тут я хватил через край. Какая уж там нефть... Уголь тогда это нечто гораздо большее, чем нефть сегодня. Я не знаю какой процент от потребляемой сегодня мировой экономикой энергии составляет энергия, получаемая от нефти, но я точно знаю, что процент этот куда ниже 90%. А вот в 1946 году 90% энергии, потреблявшейся миром, составляла энергия, получаемая от сжигания угля. Для тогдашней Англии этот процент был даже выше - 92%.
Для более ясной картины совершим маленькую экскурсию во вчера, в мир, где правит антрацит, делясь властью с углем бурым и углем коксующимся. Возьмём сто лет перед началом Второй Мировой Войны. В середине XIX века Англия добывала более 50 млн. тонн угля. Для сравнения: США - 8 млн. тонн, Германия - 6 и Франция - 5.
На переломе веков, в 1900 году, весь тогдашний мир добывал в год 740 млн. тонн. На дворе был машинный век, и мир рвался в будущее - в 1912-м, в предверии Первой Мировой, на первое место по добыче угля вышли США - 485 млн. тонн, Англия оказалась на втором - 264 млн. тонн, далее Германия - 172 млн. тонн, Франция - 39, Бельгия - 26, Россия - 26 и Япония - 17 млн. тонн. Однако же позицию главного экспортёра угля сохраняла Англия - на мировом рынке Англия продавала в год 68 млн. тонн, в то время как все остальные страны вместе взятые - 28 млн. тонн.
Ещё перед Второй Мировой экспорт угля был одной из основных статей британского экспорта. Перед. Но не после. После получилось нехорошо. Несмотря на военное положение, продолжавшее существовать в отрасли после 45-го года, выйти на предвоенный (хотя бы!) уровень добычи не удавалось, и не удавалось не только по причине выработанности угольных пластов и не потому, что средняя глубина английских шахт была 1170 футов при средней глубине, скажем, американских в 190 футов. Именно об этом рассказывают сегодня студентам, объясняя, как так вышло, что выработка на одного английского шахтёра, составлявшая до войны 1/4 от выработки шахтёра американского, после войны упала ещё ниже. А ещё рассказывают про то, что даже при том, что заработок английского шахтёра был вдвое ниже американского, себестоимость одной тонны английского угля была неспоставимо выше.
Дело было не только в истощении угольных пластов и глубине шахт. Дело было совсем в другом. Удивительно не то, что производительность английского шахтёра составляла четверть от производительности американца, удивительно как англичанину удавалось выдавать на гора так много уголька, так невообразимо, так неправдоподобно много - ЦЕЛУЮ ЧЕТВЕРТЬ от американского уровня.
Повыше я писал, что Англия по различным причинам упустила время перед войной и не успела модернизировать своё хозяйство, теперь же положение выглядело следующим образом - если оборудование во всех отраслях промышленности было устаревшим и изношенным, то в угледобыче положение было попросту катастрофическим. Я ничуть не преувеличиваю. Судите сами.
В период между войнами только 31.1% производимого в Англии угля добывалось механическим способом, почти 70% вырубалось вручную. Для сравнения механическим способом в Германии добывалось 93.8% угля, в Бельгии - 91.4%, во Франции - 72%. В ПОЛЬСКОЙ СИЛЕЗИИ - 32.1%. И опять главная причина была не в этом, как бы жестоко это ни звучало, но на шахтах, расположенных в Уэльсе, условия были таковы, что рубка угля вручную была экономически более оправдана.
Главная проблема была в самих шахтах.
Из 1870 угольных шахт, имевшихся на территории Британии, только в 16 имелись подземные локомотивы, приводимые в движение сжатым воздухом или аккумуляторами. Из 1870 - в 16! И это при том, что на тогдашних не только американских, но и континентальных шахтах механизация всего процесса добычи и доставки угля на поверхность была стандартом. При существовавшем в Англии положении вещей механизировать шахты было НЕВОЗМОЖНО. В середине ХХ века Англии был выставлен счёт. Она должна была заплатить за своё лидерство в предшествующие двести лет, Англия вырвалась вперёд в начавшейся в начале XIX века индустриальной гонке и теперь именно её лидерство в прошлом и грозило самому существованию Англии в настоящем. (Если начать думать в эту сторону, то можно придти к очень интересным не только аллюзиям и параллелям, но и выводам).
Только 26.9% английских шахт были открыты с 1895 года, более же 50% появились на свет до 1875 года. Английские шахты строились тогда, когда никому и в голову не приходило, что процесс можно механизировать, что можно под землёй пускать локомотивы, тянущие за собой целые составы вагонеток, что уголь можно будет рубить не кайлом, а комбайнами. Английский "эффективный собственник" не механизировал процесс добычи угля не по причине глупости или традиционной английской безжалостности, а потому, что он просто не располагал необходимыми для этого средствами. Английская шахта представляла собою запутанный лабиринт с извилистыми ходами. Спрямление шахтных выработок и увеличение их диаметра требовало таких затрат, что проще было построить новую шахту. Дело только в том, что речь шла не об одной шахте, а о двух тысячах.
Англии, если она хотела жить (а она жить хотела), нужно было резко поднять добычу угля и при этом ещё и снизить его себестоимость. Без этого первого шага теряла смысл модернизация всего народного хозяйства. Модернизировать же угледобывающую промышленность Англии могло только государство. Государство, которое могло заставить платить за модернизацию все 48 миллионов англичан. Государство, которое думает не о выражаемой в денежных знаках сиюминутной "выгодности" того или иного своего шага, а о выживаемости нации в целом. "Партия сказала "надо!", комсомол ответил - "есть!"
Именно потому, что Англия решила не сдаваться на милость победителя, ей потребовалась национализация. Для того, чтобы проводить национализацию, ей потребовался Эттли. Эттли же, для того, чтобы развязать себе руки, потребовался социализм.
В январе 1947 года государство взяло в свои руки контроль над угледобывающей промышленностью. Выглядело это следующим образом - государственной собственностью стали не только все шахты Британии, но и всё, что имело хоть какое-то отношение к угледобыче и в это "всё" попали 1 миллион акров земли с расположенными там фермами, больницами, электростанциями и населёнными пунктами. Государство убрало прослойку "эффективных менеджеров" между собой и отраслью и полностью переподчинило её себе. 800 тысяч человек, работавших в тот период в английской угледобывающей промышленности, фактически превратились в госслужащих. Угледобыча была превращена в так называемую public corporation, то-есть "народную корпорацию" с годовым оборотом в 400 миллионов фунтов стерлигов и начала работать по единому плану, спускавшемся ей из Министерства Топлива и Энергетики.
Это был самый важный, но первый шаг. Первый шаг по "дороге длиною в десять тысяч ли". За первым шагом немедленно последовал и второй. Был национализирован транспорт. В том же 1947 году согласно The Transport Act были национализированы железные дороги страны. Была национализирована вся транспортная система Большого Лондона, куда входили 18 каналов, 100 пароходов, 20 тысяч единиц транспорта и 50 тысяч строений, тем или иным образом связанных с транспортом. Согласно Акта четыре существовавших до того железнодорожных компании были объединены в единую госкомпанию под названием British Railways. Точно так же как и в угледобывающей промышленности 635 тысяч работников транспорта стали госслужащими. Государство стало прямым собственником железнодорожных путей, имевших протяжённость в 52 тысячи миль, 1 миллиона 252 тысяч товарных, 45 тысяч пассажирских вагонов и 20 тысяч локомотивов.
Были национализированы и поставлены под контроль Министерства воздушных путей сообщения все гражданские аэродромы страны. На свет появилась госкорпорация под всем нам известным названием British Airways.
Были национализированы все телефонные компании, в том числе английские компании, расположенные за рубежом.
Компании, занимавшиеся производством и распределением электроэнергии и до этого были большей частью объединены в так называемую Central Electricity Board, теперь же была создана госкомпания The British Electricity Authority, призванная контролировать и координировать производство электроэнергии в масштабах страны.
Были национализированы более 1000 мелких газовых компаний, в том числе примерно 300 принадлежавших муниципалитетам.
В 1948 году правительство представило в парламент законопроект о национализации 107 сталелитейных заводов. Они были национализированы в 1949 году. Поскольку политическое устройство так называемых "демократических" государств внешне выглядит как борьба "политических" партий, являющихся по отношению друг к другу антагонистами и придерживающихся специфической политической риторики, понимаемой "электоратом" буквально, то было понятно, что когда к исполнительной власти вернутся консерваторы, им нужно будет совершить некий (в значительной мере символический) акт, показавший бы избирателю, что консерваторы "рвут с проклятым прошлым". В качестве такой символики и была избрана сталелитейная промышленность, которую (не полностью) денационализировали в 1951 году.
Вообще, если присмотреться к процессу "английской перестройки" (а было создано совершенно новое общество), то поражает продуманность и логичность процесса. Причём продуманность не только в "техническом" смысле, но и в смысле "психологии". Казалось бы, начать Эттли следовало с коврижек, порадовать уставших англичан, но нет! было сделано ровно наоборот, начали с того, что снизили карточный рацион. Как пообещал Черчилль в 1939 году "кровь, пот и слёзы", так всё и шло долгих шесть лет, а потом Эттли сделал пот солонее, а слёзки - горше. В 1946 году министр его правительства сэп Стаффорд Криппс, известный как "mr. Austerity", заявил - "мы должны производить больше товаров и больше продавать, мы должны строить больше новых фабрик, нужды населения будут удовлетворяться в последнюю очередь." Когда в том же 1946 году английская пропаганда, стремясь отвлечь население Британии от переживаемых трудностей, всячески раздувала степень страданий голодающих немцев в английской зоне оккупации и призывала к посылке продуктовых посылок в Германию, то сам Эттли заявил - "я прекрасно понимаю чувства людей, но вы можете помочь не только немцам, но и Британии, если будете поменьше есть." И только когда была достигнут некий лимит, когда правительство посчитало, что почти перейдён болевой порог нации, в ход были пущены социальные меры - была проведена национализация здравоохранения.
В июле 1948 года силу закона обрёл National Health Service Act, любая медицинская помощь стала бесплатной, при этом не устанавливалось никаких лимитов (в смысле стоимости медицинских услуг). Бесплатным и доступным для каждого гражданина стало всё - от зубных коронок и до самой сложной хирургической операции. Восемьдесят тысяч английских докторов были поставлены перед выбором - остаться частниками или пойти на госслужбу. Государство предлагало немного, но зато это немногое гарантировалось, госврачи переходили от гонораров на зарплату - 300 фунтов стерлингов в год. Доктора бухтели страшно, но против государства не попрёшь. Правительство подсластило горькое лекарство, которое врачам пришлось, морщась, принимать - было объявлено, что будут платиться премиальные, находившиеся в прямой зависимости от числа пациентов. Если ты хороший доктор и к тебе очередь из пациентов, получай, Айболит, тринадцатую зарплату.
Восторгу трудящихся не было предела. Бесплатная медицина перекрыла всё, все переживаемые трудности "переходного периода". Эттли провёл в жизнь знаменитую сентенцию лорда Кейнса: "What we can do we can afford." То, что Эттли мог сделать, он мог себе позволить. Но это только одна сторона, а была ведь ещё и другая, Англия могла себе позволить то, что она могла делать.