### Монархия и социализм. Часть 4.

Что случилось дальше? Да ничего особенного, дальше случилась небольшая неприятность в виде мировой войны.
Не успели высохнуть чернила на мюнхенском соглашении, как Англия признала Итальянскую Империю. Случилось это 16 ноября. А 19 ноября Итальянскую Империю признала Франция. "За выдающуюся роль, которую сыграл Муссолини в разрешении "Чехословацкого кризиса". Куда конь с копытом, туда и рак с клешнёй. Ну, или лягушка с лапкой. "Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй! Авось пронесёт..."
Чего-то вдруг забоялись поляки и по их инициативе 26 ноября 1938 года был продлён подписанный 25 января 1932 года польско-советский пакт о ненападении.
1 декабря 1938 года автономию в рамках оставшегося от Чехословакии огрызка получили Словакия и Рутения. Словакия немедленно создала независимое от Праги правительство во главе с Йозефом Тисо.
5 декабря в торжественной обстановке был подписан договор между Германией и Францией. "Договор о дружбе". А как же... "Дружбан ты мой дорогой!" Не разлей вода.
12 декабря Чемберлен заявил, что в случае нападения на Францию Италии у Британии нет формальных обязательств перед Францией. На следующий день он, сохраняя серьёзнейшее выражение лица, заметил, что "франко-британские отношения настолько хороши, что всякая формальность между Францией и Англией просто неуместна".
На этой весёлой ноте закончился 1938 год и начался 1939.
5 января Гитлер, начиная оказывать давление уже на Польшу, сказал польскому министру иностранных дел Йозефу Беку, что Германия готова гарантировать границы Польши, но только после возвращения Данцига. "Данциг был немецким, всегда останется немецким и рано или поздно будет возвращён Германии."
12 января Рузвельт потребовал у Конгресса 552 миллиона долларов на перевооружение армии США.
26 января Франция заявила, что в случае военного нападения (понятно чьего) она позволит разместить на своей территории английские войска.
10 февраля Польша заявила, что она не позволит Германии построить шоссе и железную дорогу к Данцигу, пересекающие "польский коридор".
19 февраля между Польшей и СССР был подписан торговый договор. Москва лихорадочно пыталась усилить Польшу, как буфер между собой и Германией.
27 февраля Британия и Франция признали режим Франко. Фактическое окончание гражаданской войны в Испании. (За месяц до этого, 26 января, не так националисты Франко, как итальянцы взяли Барселону, после чего до 200 тысяч республиканцев перешли французскую границу. Уже на следующий день, 27 января, Рузвельт одобрил продажу Испании военных самолётов, так что французы и англичане, заигравшись с Германией, с Испанией даже и припозднились, неинтересна им стала Испания.)
28 февраля Германия информировала Лондон и Париж о том, что она "не может гарантировать границы Чехословакии в силу внутриполитических осложнений в этой стране."
4 марта хитроумные поляки продлили уже сущестовавший договор между Польшей и Румынией, направленный против СССР. "Манифестация намерений Польши защитить себя как против Германии, так и против СССР, не примыкая ни к одной из сторон." Умно, умно, ничего не скажешь, а, главное, очень дальновидно.
10 марта - речь Сталина, в которой он "критиковал как западные демократии, так и фашистские государства." Сталин заявил, что он не видит, что можно порекомендовать, чтобы остановить "Вторую Империалистическую Войну".
10 марта чешский президент Гаха сместил словацкий "кабинет" (Боже...) во главе с Тисо и ввёл на территории Словакии военное положение. ("Гад какой! Ещё огрызаться пытается. Мы ему огрызнёмся, ишь, выискалась шавка.")
12 марта подразделения чешской армии введены в Братиславу. "Монсиньор" Тисо незамедлительно оказывается в Берлине.
14 марта Словакия и Рутения провозглашают независимость и "распускают государство Чехословакия." Финита трагикомедии. Музыка играла недолго, всего шесть месяцев прошло с "Мюнхена" и - вот. "Цыплёнок жареный, цыплёнок пареный, цыплята тоже хочут жить!" Вместо гордой Чехословакии, "оплота демократии в Восточной Европе", у нас теперь цыплята - Словакия и Рутения. Независимые все такие из себя цыплята, не цыплята, а загляденье.
Того же 14 марта Чемберлен с благостным видом сообщает миру, что британско-французские гарантии давались государству "Чехословакия", теперь же, поскольку такого государства де-факто больше не существует, то нет и гарантий. "На нет и суда нет."
Сегодня много и обильно рассуждают на тему "а что было бы, если бы", это понятно, эта песня будет вечной, и в песне этой, запеваемой вновь и вновь, есть и такой куплет - "надо было воевать! надо было грудью встать!" Чехам, разумеется. В этих словах есть резон, в конце 1938 года у тогда ещё Чехословакии под ружьём стояло целых 35 дивизий, в то время как Германия имела дивизии в количестве аж 13 штук (немцы, правда, могли, объявив мобилизацию, получить ещё 44 дивизии, но цифры, во всяком случае численности армий, в любом случае вполне сопоставимы). Вроде бы, да, воевать можно было. Но только можно, но не нужно. Дело вот в чём - вы не забыли ещё лорда Галифакса, посетившего Гитлера незадолго до визита в Берхтесгаден герцогской четы Виндзоров? Помните, он там рассказывал Гитлеру сладкие сказки про развязанные на восточном направлении руки? Вот лорд Галифакс с Черчиллем в том самом достопамятном 1938 году, спешат в Парламент, о чём-то переговариваются на ходу, о руках, наверное, о ручатах шаловливых:
Так вот, дело в том, что Англия развязывала Гитлеру руки в направлении не на восток вообще, а на восток конкретный. На восток же от места, где проходила встреча, лежала Австрия.
Австрия была тем кирпичом, выдерни который, и вся стена развалится. Вся стена из лимитрофов. Потащи Австрию и рассядется вся система "коллективной безопасности в Восточной Европе". Строили все, а рушит один. Обычно рушит либо самый сильный, либо тот, кому терять нечего. В нашем случае, рассматриваемом подробно и с любовью, был как сильный, так и тот, кому терять было нечего, и были эти оба два - одним. Вернее, одной. Англией. Она формально оставалась всё ещё Империей Над Которой Не Заходит Солнце, она была на первых ролях и одновременно она находилась в одном шаге от крушения и никто не осознавал этого лучше, чем она сама. И осознала это Англия не вчера, у неё нюх истончён был до степени, другим не доступной. Вот ведь был ещё жив не человек - исполин, Его Величество Георг V, и вот он не вчера, а позавчера ещё, в 1935 году, говорил с глазу на глаз находившемуся уже не при делах, а потому достойному доверия Ллойд-Джорджу такие слова: "I will not have another war. I WILL NOT! The last one [WWI] was none of my doing and if there is another one and we are threatened with being brought into it, I will go to Trafalgar Square and wave a red flag myself sooner than allow this country to be brought in." "Я не ввяжусь в новую войну. НЕ ВВЯЖУСЬ! Последняя [WWI] не была делом моих рук и если вспыхнет новая война и мы окажемся перед угрозой быть в неё втянутыми, я скорее возьму в руки красный флаг и выйду на Трафальгарскую площадь, чем позволю этой стране воевать." Англия воевать не могла, не не хотела, а не могла.
Но прошёл всего год, умер старый король и события понеслись вскачь. И, хочешь не хочешь, а в войну ввязываться пришлось и дела повернулись так, что лучше ввязаться самому, чем тебя туда ввяжут другие. И ввяжут тогда, когда будет сподручно им, не тебе. Что делать? В одночасье не перевооружишься, в два дня новые заводы не построишь, за неделю новую армию не создашь, но вот что можно, так это интриговать. И, не знаю как вы, а я второй такой страны не знаю, которая умела бы это делать так, как интригует Англия. О, как она интригует! Учитесь, пока жива Англия, учитесь! Нет, не хотят, хотят по простому, не по-рабоче-крестьянски даже, а просто по-рабочему, крестьянин ведь хитёр, ох, как хитёр крестьянин, но оттёрли бедолагу от дел, теперь всем заправляет интеллигенция, а её вокруг пальца обвести, что ребёнка малого, даже неудобно как-то... Но это мы уже в сторону уходим, а нам с путаниками интеллигентами не по пути. Давайте будем дальше разбираться, чего там Англия учудила.
Итак - Галифакс произнёс Слово, сказал он - "Восток". Гитлер взгляд из окошка кинул и с тонкой улыбкой глаза прикрыл, он ведь тоже не дурак был, это только в кино его придурковатым таким показывают, а он - понятлив был. Англия отдавала ему Австрию. Англия отдавала Германии ключ от квартиры, где деньги лежат.
Взять же оставленную без британской "крыши" Австрию Германии ничего не стоило. Свои виды на Австрию имела и Италия, но у неё хлопот был полон рот, Италия строила свою опереточную "империю" и начала она искать деньги не там, где потеряла, а там, где светло было, а светло было в Африке. В Эфиопии. Ах, как там развернуться можно было, с кукурузника по разбегающимся эфиопам из пулемёта - тррррррррррррррррр. Да вдогонку - газом их, газом. Как тараканов. Но итальянцы и там умудрились завязть, поэтому, когда Галифакс сделал честные глаза и протянул Гитлеру на блюдечке с голубой каёмочкой Австрию, то и он, и Гитлер знали, что Италия в данный конкретный момент времени - не конкурент. Нет, не конкурент. У неё ведь, помимо Эфиопии ещё и Испания, сами понимаете, а там у Муссолини до 70 тысяч человечков воюют, даже и из неудачи Англия извлекла пользу, не втянули в войну французов, так зато Муссолини руки заняли, стоит теперь врастопырку, держит в охапке друга Франко и негуса Хайле Селассие, пыхтит бедолага, злится, по уму не нужен ему ни тот, ни другой, и - не бросишь, и не потому, что жалко, а просто не бросишь и всё. Англия...
И народ австрийский Гитлера ждёт не дождётся. Ситуация ведь какова - ну, представьте себе, что Казахстан превратился вдруг в Империю, чем чёрт не шутит, завоевал всех соседей и живёт теперь в Казахстан не только "титульная нация", но входит туда чуть ли не вся Средняя Азия, называемая сегодня почему-то Центральной. Ну и русские там, конечно же, живут. В наше время где только русских нет, есть они и там, в "Централе". Ну и вот, вспыхивает вдруг война, не манёвры, а так, войнушка, хуйня на постном масле, влезает в это дело Китай-лесник и разгоняет всех к такой-то матери. А потом, "во избежание", дробит Великую Казахскую Империю на кусочки мельче мелкого. Из областей получаются республики и делаются они "независимыми" государствами. Ну и понятное дело, что в одном из осколков вчерашнего казахского великолепия, в какой-нибудь Республике Павлодар население почти поголовно оказывается русским. Ну и куда вы прикажете бедному русскому податься? Со всем его "Павлодаром"? Вокруг - азияты, а маленького и слабого всяк обидеть норовит. И тут вдруг большой северный брат (а у него, как назло, всё хорошо, так хорошо, что дальше и некуда, цены на нефть, то, сё, сами понимаете) решает протянуть нам братскую руку и вы не поверите - протягивает! (а у нас, как назло, и граница-то общая, вот счастье-то!). Вы представляете, как в такой ситуации будут "павлодарцы" "эрэфовцев" встречать? Да вот так, точно так же, как на этой старой фотографии:
Это австрийцы встречают немцев. В 1938. В Зальцбурге. В том самом Зальцбурге, который Гитлер герцогу и герцогине Виндзорским из окошка показывал. Из того окошка, что на восток выходит.
А после "аншлюсса" Гитлер мог Чехословакию голыми руками брать, а не то, что 13-ю дивизиями. Чехи ведь ждали угрозы с западного направления, они вроде всё понимали правильно, но волк зашёл с юга, с той стороны откуда чехи плохого не ждали, волка подвели к чешскому подбрюшью и взял он чехов за мягкое вымя рукой в ежовой рукавице. Точная работа. Европейская. Левшам учиться и учиться.
Получив Чехословакию, немцы оказывались в побрюшье уже Польши. После так для всех удачно завершившегося "чехословацкого кризиса" у Польши шансов не было никаких, что бы там себе умные поляки ни думали. Чуть погодя, в начавшейся войне с Польшей, немцы били опять снизу, били в мягкое, в незащищённое. Немецкая группа армий Юг наносила удар с территории бывшей "Чехословакии", из района Остравы, а немецкая 14 армия ударила из Словакии. Словом, всё было осуществлено так, как до того и задумано. И с жизненным пространством и с "востоком". Радовались англичане, радовались и французы, да и как им было не радоваться, отвели угрозу, отвели! Выиграли время, выиграли! Выиграли?
Вот со временем-то вышел конфуз. Подвели поляки, ох, как подвели. Такие на них надежды возлагались, да и сами они так убедительно пыжились, но - вышел облом. Не из того материала оказались поляки сделаны, переоценили их англичане, и на старуху бывает проруха. Вот американцы на поляков куда трезвее смотрят, они понимают, с кем имеют дело, они и анекдоты про поляков сочиняют соответствующие:
Вопрос: Что нужно сделать, чтобы потопить польский корабль?
Ответ: Спустить его на воду.
Беда не в том, что спущенный на воду польский корабль затонул. Беда в том, что затонул он слишком быстро. Польша ушла на дно менее чем за месяц.
"Oops!.. I Did It Again".
Чрезвычайно поучительно проследить за тем, как втягивали в войну Польшу. Созданная уже в наше время красивая декорация с тщательно прорисованными мужественными поляками, чья независимость была растоптана двумя диктаторами-людоедами скрывает за собою куда менее привлекательный задник с суетящимися "рабочими сцены".
Польшу нельзя было просто взять, да и "отдать", как, к примеру, ту же Австрию. Польша тогда, в 1939, если и не европейский гигант, то по сравнению с прочей восточноевропейской мелюзгой - ого-го. Державами до оределённого момента Польша всерьёз рассматривалась как противовес не больше и не меньше как Германии. Да и в канун Второй Мировой Польша (во всяком случае в военном отношении) в сравнении с той же Германией выглядела вполне себе ничего. Да и чувствовали себя поляки в силе и в начавшейся делёжке праздничного пирога тоже участие приняли, сами стульчик взяли, сами к столу присели, сами столовый прибор двумя руками ухватили и смело этак, никого не спрашиваясь, кусочек Чехословакии отрезали и в рот запихали. А потом с аппетитом проглотили, даже и не прожевав как следует. И не подавились. А потом по столу глазами зашарили, зашнырили - чего б ещё скушать.
И тут полякам - раз! и стаканчик поднесли, чтобы у них голова совсем уж закружилась - 31 марта 1939 года Британская Империя и Франция предложили Польше (сами предложили! никто их ни о чём не просил!) всестороннюю и безоговорочную помощь в случае "любых акций, угрожающих польской независимости". Поляки, ожидавшие, что на них за Тешин цыкать будут, тут же приосанились, ус закрутили и вообще - занеслись. Англичане же и примкнувшие к ним французы этим заявлением (ни к чему, замечу, их не обязывавшим, слова ведь всегда остаются всего лишь словами) разом убили двух зайцев - Польша тут же ужесточила свою позицию по отношению к Германии, а у Германии появились мыслишки об урегулировании отношений с Россией. В тылу-то у Польши маячил СССР, не так чтобы задолго до того Польшей обиженный. Ну и заодно, раз уж пошла такая пьянка, немцы инициировали разработку плана под кодовым названием WEISS - планчик войны с Польшей, на всякий случай, мало ли что ещё умные люди полякам в головы вложат, а у нас - план наготове, нас врасплох не застанешь.
3 апреля Англия уже устами Чемберлена публично подтвердила гарантии, данные Польше. Польша впала в состояние эйфории.
13 апреля 1939 года англо-французские "гарантии" даются Румынии и Греции, причём Лондон-Париж заявил, что ждёт таких же гарантий и со стороны СССР, на что из Москвы скромно ответили, что СССР-то подобных гарантий на случай нападения Германии или Японии не получил и никто ему таких гарантий давать не собирается. Немного подумав, Кремль 17 апреля выступил со встречным заявлением о заключении оборонительного договора между Англией, Францией и СССР, предусматривающим всестороннюю взаимную помощь и поддержку в случае нападения на одного из участников договора. В ответ - молчание. Но остутствие слов не означает отсутствие дел - 19 апреля Англия создала новое министерство, Ministry of Supply, что-то вроде Министерства Снабжения, только это был не рай для прапорщиков, как можно подумать, а министерство, призванное координировать широмасштабную программу перевооружения Империи. Время-то поджимает, проклятое время.
28 апреля 1939 года Германия денонсирует Польско-германский пакт о ненападении от 1934 года, Германия пытается поляков напугать, "у-у-у!", Гитлер заявил, что "пакт" является частью политики "окружения", проводящейся в отношении Германии. Поляки не вняли. Да и чего им бояться? У них ведь - Гара-а-антии. Зато вняли в Москве, там Молотов сменяет Литвинова. Гитлер тут же заявляет своему окружению (он был позёр по жизни и не упускал случая похвастаться своей прозорливостью) что он воспринимает этот жест как знак того, что Москва, отчаявшись найти понимание западных партнёров, готова сменить курс во внешней политике.
5 мая Польша вновь, в который уже раз, отвергает немецкие предложения относительно "вольного города" Данцига.
7 мая министр иностранных дел Франции получает шифровку из французского посольства в Берлине, гласящую, что немцы хотят добиваться от Москвы нейтралитета и ради этого готовы даже предложить той новый раздел Польши. (Не сомневаюсь, что в Париже запрыгали от счастья и тут же отбили телеграммку в Лондон - "усё идёт по плану, без сучка и без задоринки!") Того же 7 мая Москва предоставляет Варшаве проект договора, где предусмотрено предоставление польской стороной двух "коридоров" для прохода советских войск на случай войны с Германией. Польша немедленно и категорически отказывается. А и в самом деле - зачем нам коридоры и зачем нам русские? У нас ведь - Гара-а-антии! Тут же ударили часы на Биг Бене и проснулся Лондон. 8 мая британский посол в Москве заявил советской стороне, что Британия (в чём её поддерживают великая Польша и великая Румыния) отклоняет советское предложение от 17 апреля о заключении оборонительного союза.
Не спят и немцы - 12 мая 1939 года в Данциге вспыхивают уличные беспорядки, на улицах - агитаторы, призывающие к воссоединению с Германией, распалённая толпа громит "польскую собственность". Ну, и пока железо горячо, немцы 17 мая делают первое из предложений, от которых нельзя отказаться - они предлагают СССР заключить пакт о ненападении. Делают они такое предложение не только СССР, Москва - в пакете. Заманчивое предложение получает много кто. Швеция, Норвегия и Финляндия немецкое предложение отвергают. Дания, Латвия и Эстония - принимают. Умные люди видят, что Германия, кроме демонстрации мускулов, умеет, оказывается, одерживать и дипломатические победы. 18 мая начинаются бои на Халхин-Голе. В Москве как в воду глядели, когда за месяц до того сетовали об отсутствии гарантий Держав на случай нападения кого бы то ни было на СССР. Япония же, отчётливо видя, что всё внимание Москвы сосредоточено на Европе, решает испытать СССР на прочность, а там, глядишь, и кусочек отгрызть.
А в Европе да, в Европе дела, в Европе - делишки. 19 мая 1939 года Польшу, заглотившую наживку, подсекают. В этот день главнокомандующий французскими вооружёнными силами маршал Гамелен подписывает с польской стороной соглашение, предусматривающее, что в случае нападения Германии на Польшу французы начнут военные действия против немцев "всеми наличными силами" на 15-й день после объявления Польшей всеобщей мобилизации. Тут же и немцы одерживают дипломатическую победу - 22 мая между Германией и Италией заключён "Союз стали", немцы и итальянцы обязуются прийти на помощь друг-другу в случае начала войны. Германия разрывает так называемое "кольцо изоляции".
30 мая англичане и французы делают новые предложения СССР. Молотов отвергает их, заявив, что проект договора не предусматривает действий Англии и Франции в случае "непрямой агрессии" против СССР, приведя в качестве таковой события в Чехословакии (то-есть то, что сегодня называют "цветной революцией"). Взамен он предлагает "тройственный оборонительный союз", который в свою очередь даст "гарантии" Эстонии, Латвии и Литве на случай угрозы их безопасности со стороны Германии. 2 июня, пока англичане и французы думают, Молотов расширяет список "благодетельствуемых", включив туда помимо "стран Балтии" Польшу, Бельгию, Турцию, Румынию и Финляндию.
Пока играется одна сторона, то же самое делает и другая - 31 мая Германия подписывает пакт о ненападении сроком на десять лет с Данией, а 7 июня такие же пакты с Эстонией и Латвией. 15 июня Германия предлагает СССР заключить торговый договор, но СССР, всё ещё ожидающий от Англии и Франции ответа на свои предложения, немецкое предложение отклоняет.
4 июля генеральный консул Франции в Гамбурге передаёт в Париж сенсационную новость, ему стало известно, что если в кратчайший срок не будет заключено соглашение между Лондоном, Парижем и Москвой, то советское правительсто будет готово подписать пакт о ненападении с Германией.
9 июля Черчилль выступает с требованием заключить военный союз с СССР. Заявление Черчилля, превратившегося к тому моменту в политического "парию", вызывает у депутатов Парламента только раздражение.
18 июля очень умный поляк, маршал Рыдзь-Смиглы выступает с заявлением, где говорится, что если потребуется защищать Данциг, то Польша будет сражаться даже и одна, без союзников. (В Лондоне и примкнувшем к нему Париже радостно потирают руки).
22 июля Москва заявила, что она начинает переговоры с Германией о заключении взаимовыгодного торгового договора. Тут же будто очнулись англичане и французы и 24 июля изъявили желание начать переговоры с Москвой, но обусловили своё желание необходимостью заключить сперва некое "политическое соглашение". Молотов в ответ заявляет, что Москве нужно соглашение военное, а не политическое. 26 июля Англия и Франция соглашаются послать в Москву военные делегации и в самом деле отправляют их, но почему-то морем. Кроме этого, когда делегации в конце концов доплывают до СССР, то выясняется, что состоят они из низкоранговых дипломатов и военных, не обладающих к тому же необходимыми для подписания соглашения полномочиями. Вышло это, не иначе, как по чьему-то недосмотру, нечаянно. "Хотели как лучше, а получилось как получилось." Бывает.
31 июля случается сущая мелочь - сенат Данцига (чёрт, и у них - Сенат!) выносит постановление об удалении с данцигской таможни (вы представляете себе, какая это кормушка - таможня в "вольном городе"?!) всех польских офицеров, "надзирающих за порядком". В ответ Польша грозно хмурит брови (ещё чего! там же цепочка тянется с таможни - в Варшаву, а там - в Сейм, а там - и выше) и заявляет, что не только никого ниоткуда удалять не будет, но напротив, выдаст "польским офицерам" оружие (коня и саблю, наверное) и что любые действия против "польских офицеров" будут караться по всей строгости строгих польских законов. Сенат "вольного города", вольно пошумев, заявляет Польше протест. Происходит это 7 августа. А 8 августа немецкие газеты будто с цепи срываются, начав пропагандистскую кампанию против Польши. 9 августа уже не какой-то там "данцигский Сенат", а правительство Германии заявляет Польше протест по поводу "событий в Данциге". (Боже, сколько раз мы потом всё это видели, всё это слышали, всё это по телевизору смотрели, сколько раз, сколько раз, Боже, Боже, Боже).
10 августа Польша принимает гордую позу и отправляет немецкой стороне уже не некий "протест", а - Ноту, в которой по-польски говорится, что Данциг -это внутреннее дело Польши и не любителям квашенной капусты совать нос в польский огород. Ох, смелы поляки, ох, смелы! Смотрели они тогда на себя и любовались. А чего им бояться-то было? Ну сами посудите. У Польши ведь - Гара-а-антии!
12 августа 1939 года в Москве наконец-то начинаются переговоры между советской, французской и английской военными делегациями. Тут же, выяснив с кем и с чем она имеет дело, в тот же день, да-да, именно так, в тот же самый день, 12 августа 1939 года Москва даёт знать Берлину, что она готова к началу переговоров с Германией. 14 августа не больше и не меньше, как Риббентроп ставит в известность советскую сторону, что он готов немедленно вылететь в Москву для ведения переговоров (какой контраст в уровне представительства между немцами и англо-французами и какой контраст в смысле сроков, ну и понятна, конечно же, разница в скорости передвижения между паро-ходом и само-лётом).
15 августа Англия и Франция извещают немецкую сторону в том, что в случае нападения Германии на Польшу они готовы к войне с Германией. (Немцы, не без оснований полагая, что это заявление адресовано не так им, как Польше, относятся к нему как к блефу.)
15 августа СССР прерывает переговоры с англичанами и французами, заявив, что до тех пор, пока Польша не предоставит возможность советским войскам пересечь в случае войны свою территорию, ведение переговоров бессмысленно.
15 августа лорд Галифакс, пробуя, как сидит рыба на крючке, поднял на встрече с поляками вопрос о допуске советских войск на территорию Польши и услышал твёрдый, заученный ответ всё того же старательного маршала Рыдзь-Смиглы - "Нет! Нет! Нет! С немцами мы рискуем потерять нашу свободу, с русскими же мы потеряем нашу душу!" О как! У поляков оказывается, не только Шопен в романтиках ходит, но даже и маршалы.
Собирался я сразу перескочить в 1940, но напишу-ка я ещё немного про Польшу, польская судьба - добрым молодцам урок, почти любая европейская страна, и даже не из самых маленьких, может, глядя на "1939", вывести для себя мораль. Да что там - мораль, можно смело проводить параллели с собою сегодняшним и заранее представлять себе, что будет, "если...". "К гадалке не ходи." Вовсе не Россия - печальный пример человечеству, как то утверждают товарищи определённой и вполне нетрадиционной ориентации, нет повести печальнее если не на свете, то в Европе точно, чем пример всем нам знакомой и ещё не згиневшей Польши.
Мы остановились на середине августа 1939 года, в предверии, уже слышно как гром ворчит, грозно этак, и туча вполнеба, клубясь, наползая, солнце собою закрыла, только одинокий лучик пробивается сквозь черноту, вот уже и ветер прохладный дунул, да тут же и затаился, тише стало самой тишины, момент почти непереносимый, сейчас просверкнёт - ярче солнца, и тут же - грянет. Крестись, мужик!
17 августа 1939 года Вермахт получил задание предоставить в распоряжение СС сто пятьдесят комплектов польского военного обмундирования, которое позже будет использовано как доказательство "польской агрессии" в сфабрикованном "пограничном инциденте". Германия уже всё для себя решила.
Решил и СССР - 19 августа подписан торговый договор между Москвой и Берлином. 19-го же августа Молотов отвечает согласием на желание Риббентропа посетить Москву с официальным визитом. 20-го августа дипломатическая игра стремительно выходит на новый уровень - Сталину звонит лично фюрер немецкого народа и просит принять Риббентроп как можно скорее. Сталин соглашается и, заранее зная о чём пойдёт речь, торопится избавиться от всего, что может отвлечь его тогда, когда отвлекаться никак нельзя и 20-25 августа Жуков громит японцев на Халхин-Голе. Япония терпит самое тяжёлое к тому моменту поражение на суше. Теперь СССР может сосредоточиться только на переговорах с Германией. 22-го августа Англия заявляет, что возможное заключение пакта о ненападении между СССР и Германией никак не скажется на её обязательствах по отношению к Польше. Польша, как заворожённая, внимает и - верит. Всё ещё верит, и верит тем более, что верить очень хочет.
23 августа - подписание "пакта Риббентроп-Молотов".
24 августа Франция предупреждает Польшу, чтобы та "воздержалась от военных акций" в случает перехода Данцига под юрисдикцию Германии, чего все ожидают с часа на час. В ответ Польша тут же, того же 24 августа, начинает призыв резервистов. Чтобы укрепить решимость поляков 25 августа Англия подписывает с Польшей пятилетнее соглашение о взаимной обороне. Там, правда, есть пункт, которому никто не придаёт значения - особо оговорено, что соглашение действительно лишь при нападении на Польшу Германии, то-есть при "агрессии" в отоношении Польши какого либо другого государства (например, СССР) соглашение не будет иметь силы. Англия дальновидно сохраняет для себя свободу рук на случай, если Польша каким-то чудом выскользнет из ловушки.
Здесь нужно иметь в виду вот что - немедленно после "Чехословакии" Гитлер предложил полякам Словакию. ВСЮ Словакию в обмен даже не на Данциг, который Польше и так не принадлежал, а на такую малость, как экстерриториальная железная дорога, соединяющая Данциг и Германию. Поскольку обмен был слишком уж явно неравноценен, то даже и поляки заподозрили неладное и тут же кинулись в Лондон - консультироваться. В Лондоне сидели люди куда умнее гордых шляхтичей и они на пальцах объяснили полякам в чём смысл интриги - получив Словакию, Польша резко усиливалась, что вело к неминуемому осложнению и так очень непростых отношений с СССР, что, в свою очередь, означало необходимость срочного урегулирования отношений с Германией. Беря Словакию, Польша автоматически оказывалась в немецком лагере. Не знаю, объяснили ли англичане полякам ещё и другую, очевидную для них истину - Германия, отдавая Словакию и вроде бы лишая себя выгодного плацдарма для нападения на Польшу, на деле ничего не теряла, так как получала Данциг, а Польша была уязвима не только при нападении с южного направления, но и на севере и ключ к военной победе в гипотетической войне всё равно оставался в руках немцев и немцы полякам, даже окажись те их союзниками, дали бы это понять очень быстро. Словом, в результате немецкой политики поляки в любом случае оказывались в Рейхе, беря Словакию - добровольно, отказываясь от Словакии - силком. Не мытьём, так катаньем. Дело было только в том, что Англия и Франция были заинтересованы именно в катанье, они полагали (и не без оснований), что война Польши с Германией продлится более или менее продожительный срок, а пока бы она шла, можно было не только провести перевооружение, но и сложить другую геополитическую комбинацию. Например - вернуться опять к Антанте. Особо горячими сторонниками этой идеи были, что понятно, французы.
24 августа Рузвельт отправляет Гитлеру телеграмму с предложением личного посредничества с тем, чтобы "разрядить кризис между Германией и Польшей". (Америка предпринимает первую попытку выйти из изоляции и показывает, что она хочет оказаться в Европе, хочет, чтобы её туда "позвали", Америка начинает примерно ту же игру, что и в годы Первой Мировой. Гитлер это прекрасно понимает, но считает, что ещё не время.)
25 августа Муссолини заявляет Гитлеру, что Италия в силу ряда причин не сможет воевать на стороне Германии в случае начала войны между Германией и или Англией, или Францией. Тем не менее, он подтверждает обязательство в случае начала войны объявить мобилизацию. (Гитлеру большего и не надо.)
26 августа лихорадочно лавирующая Франция начинает настаивать на прямых переговорах между Германией и Польшей, Польша обещает, что она в обязательном порядке будет консультироваться с Англией и Францией "прежде чем предпринять действия, могущие привести к военному конфликту". 27 августа Гитлер отправляет Даладье личное письмо, где пишет, что война неизбежна. "Польша, опираясь на поддержку Англии и Франции и имея их гарантии, чувствует себя в такой безопасности, что это позволяет ей не пытаться искать мирного разрешения проблемы." (На дипломатическоя языке письмо граничит с глумлением, Гитлер показывает Даладье, что Франция потеряла возможность влиять на ситуацию и что теперь её судьба связана с судьбой английской маринетки - Польши.)
27 августа Англия предлагает Польше попытаться использовать Папу, как посредника в переговорах с Германией. (Представляю, как, закидываясь и хлопая друг друга по спинам, хохотали в Форин Оффисе. "Ну, мы и отмочили!" Но шутки шутками, а жизнь жизнью - того же 27 августа Англия требует от мужчин в возрасте 20 и 21 года сообщить властям о своём местопребывании. Ожидается, что таковых окажется до 300 000 человек. "На всякий пожарный, а то жареным запахло."
29 августа Гитлер соглашается с прямыми переговорами с Польшей и требует (!), чтобы польская делегация прибыла в Берлин "немедленно". Тут же, того же 29-го Германия оккупирует Словакию. "По просьбе словацкого правительства", конечно же. Да и как не оккупировать, если Президент Словакии Тисо в своей "просьбе" заявил, что он опасается польского вторжения.
30 августа Лондон в правительственном заявлении извещает мир, что он "не будет оказывать давления на Польшу с тем, чтобы она послала делегацию в Берлин." Тут же лорд Галифакс предупреждает поляков, чтобы те избегали любых действий, связанных с насилием, в отношении немецкого нацменьшинства, и чтобы Польша немедленно прекратила антинемецкую пропаганду. "Мирись, мирись, мирись и больше не дерись." Слова, вроде бы, хорошие, но в контексте происходящего больше похожие на дразнилку.
И вот наступает 31 августа. Последний день лета. Последний день перед грозой.
Вот что произошло в этот день: Германия заявляет, что неприбытие польской делегации расценивается ею как отклонение польской стороной немецких предложений о переговорах. "Два дня Фюрер и Немецкий Народ напрасно ждали прибытия польской делегации..." Сделав заявление, Германия разрывает все линии коммуникаций с Польшей. Немедленно после немецкого заявления Англия начинает эвакуировать Лондон.
1 сентября 1939 года - немецкое вторжение в Польшу.
1 сентября Англия и Франция объявили всеобщую мобилизацию. Данциг объявил себя частью Германии. Италия объявила о своём невмешательстве. Норвегия, Финляндия и Швейцария объявили о своём нейтралитете. СССР объявил мобилизацию и снизил призывной возраст с 21 до 19 лет.
2 сентября Польша призвала "союзников" к немедленным военным действиям против Германии. В ответ Франция подтвердила свои обязательства по отношению к Польше.
2 сентября Италия предложила созвать конференцию с тем, чтобы разрешить кризис, однако Англия заявила, что она не примет участия в переговорах до тех пор, пока немецкие войска не будут выведены из Польши.
2 сентября Англия начала переброску во Францию 10 эскадрилий бомбардировщиков.
2 сентября Германия заявила Норвегии, что она будет уважать её нейтралитет до тех пор, пока он не будет нарушен Англией или Францией.
3 сентября - совместный ультиматум Англии и Франции Германии. Франция пыталась увиливать до последнего, она всё не могла поверить, что оказалась в ловушке вместе с Польшей. Задолго до предъвления ультиматума французы связали себя обязательством, они официально заявили, что будут делать то же самое, что делают англичане и, заявив это заявление, посчитали, что они себя от самого страшного застраховали. Французы, прекрасно понимая, что Англия собирается воевать сперва Польшей, потом - ими самими, полагали, что уж объявлять войну немцам англичане воздержатся в первую очередь из пропагандистских соображений, да и вообще.., всегда выгодно если и не быть, то хотя бы выглядеть пострадавшим, а поскольку "мы будем делать то же самое, что и вы", то и Франция будет тянуть время, помогая Польше воевать не только за себя, но и за Марианну, а там - видно будет. Франция так не хотела драться, что в дни, предшествовавшие войне, даже прибегла к прямому обману, информировав СССР, будто ей стало известно, что поляки склоняются к предоставлению своей территории для прохождения советских войск в случае войны. У Москвы, однако, кроме собственной разведки были ещё и доброжелатели, немедленно сообщившие, что всё это французские выдумки и в результате Риббентроп отправился в Москву.
Когда на свет появился совместный англо-французский ультиматум Германии, то тут же выяснилось, что он - результат французской промашки, французы посчитали, что это - блеф и присоединились к нему, не поняв, что это и в самом деле блеф, только блеф, направленный не против Германии, а против Франции.
В ультиматуме был указан срок выполнения англо-французских требований и истекал он через несколько часов и когда стало ясно, что немцы ультиматум не примут, французы заметались. В 11 часов утра Англия, как ни в чём не бывало, объявила войну Германии и с недоумением спросила Францию: "Как же так? Ты же сама сказала, что сделаешь то же, что и я?" В Париже началась паника, французское правительство заседало непрерывно, изыскивая возможность не выполнять обязательств уже не перед Польшей, о Польше никто не думал, а перед Англией. Однако Лондон оказался готов и к такому повороту событий. Пропаганда в Англии нагнетала атмосферу уже пару недель, добрый английский народ возбудился и выразителем народного гнева стал Парламент, как место для того и предназначенное, и после бури, устроенной взвивавшимися орлами депутатами, французам было заявлено, что затяжка времени французской стороной совершенно непримемлема для Правительства Его Величества. Даладье торопливо сказал, что он, конечно же, останется верен обязательствам, что он объявит войну, обязательно объявит, но только не сейчас, а - позже. А то, видите ли, генералы говорят ему, что на подготовку к войне потребуется минимум двое суток, вот он и склоняется к тому, чтобы послушать военных и вообще, давайте-ка мы отложим объявление войны на 48 часов. Кроме того он доверительно сообщил английской стороне, что, по его мнению, Гитлер, не отвечая на ультиматум, просто тянет время, чтобы успеть захватить как можно больший кусок польской территории с тем, чтобы усилить свои позиции на переговорах, которые неизбежно начнутся через несколько дней. Словом, давайте немного подождём.
Тогда Чемберлен отправился в Парламент и, умело манипулируя настроением депутатов, умышленно произнёс акцентированно миротворческую речь, чем только усилил накал и вызвал буквально взрыв негодования. После чего опять связался с Парижем и заявил, что Правительство близко к потере контроля над ситуацией и что Даладье может сам спросить у своего посла в Лондоне о том, в какой обстановке действует английское правительство. Недоверчивый Даладье связался с послом и тот подтвердил всё, сказанное Чемберленом. В дипломатической схватке Лондон выиграл вчистую. Если называть вещи своими именами, то Чемберлен просто напросто шантажировал Даладье угрозой политического кризиса в Англии. Если бы его правительство было вынуждено уйти в отставку, а такая перспектива выглядела совершенно реальной, то это означало, что Англия, формально объявив Германии войну, тут же на деле устранилась бы от всякого участия в войне, сосредоточившись на разрешении внутриполитического кризиса, причём какое правительство было бы приведено в результате к власти, французы могли только догадываться. И весь этот период, который мог длиться неопределённо долго, Франция оставалась бы один на один с Германией. Притом, что к юго-вотоку от солнечных Канн находилась объявившая всеобщую мобилизацию Италия. Французы поняли, что проиграли и приняли неизбежное. 3 сентября в 5 часов вечера они тоже объявили войну Германии. Этот этап войны Англия выиграла.
Дальше события замелькали, как в немых фильмах начала века. Туда-сюда, туда-сюда, участники моргать не успевали, не то что головой вертеть.
Первым делом Англия 3 сентября объявила о начале блокады Германии. Блокада - оружие испытанное, не раз Англией пускавшееся в ход и пару раз и в самом деле срабатывавшее, дело только в том, что, будучи применённой в последний раз, в годы Первой Мировой, английская блокада тут же вызвала в ответ блокаду немецкую и Германия на деле продемонстрировала, что блокада - оружие обоюдоострое, так что объявление объявлением, но собиралась ли Англия на самом деле блокировать Континент или то была лишь угроза, неизвестно. Но зато известно другое - под эту угрозу Первым Лордом Адмиралтейства был назначен опальный Черчилль. Он каждодневно, надрываясь, орал в Парламенте, делая всё, чтобы получить хоть какой-то пост в Правительстве, но, поскольку ни одна партия ему не доверяла и не хотела с ним связываться, то его отправили в главные капитаны. "Покажи себя. А то болтать каждый сумеет". Дело было в том, что Черчилль, в бытность свою министром финансов, беспощадно резал военный бюджет и военные его ненавидели. Отправляя его в Адмиралтейство, правительство полагало, что на флотских (во флоте тут же раздался буквально вопль - "Churchill is back!") Черчилль если не сломается, то споткнётся точно.
Тут же, 3-го же сентября, в небе над Германией появились и первые английские самолёты, на города северной Германии было сброшено шесть миллионов листовок. Это сразу же наводит на некоторые мысли, наладить выпуск такого количества листовок на вполне определённую и конкретную тематику в один день невозможно, вполне очевидно, что листовки были отпечатаны загодя и лишь ждали своего часа. Англия заранее знала, в каком направлении повернутся события и заранее же была готова к началу пропагандистской войны. Тому, что Англия знала, что она делает, есть и ещё одно свидетельство - всё в тот же третий длинный день сентября была завершена эвакуация полутора миллионов (!) гражданских лиц из Лондона, операция, впечатляющая даже и по сегодняшним меркам. Ну, и перед тем, как нам расстаться с цифрой "три" и уйти в день четвёртый, последний штришок - 3 сентября Англия выступила с инициативой подтверждения воюющими государствами Женевского протокола в той его части, где говорится о запрещении отравляющих газов. Первыми, кто подтвердил свои подписи под протоколом, оказались воюющая Германия и "невоюющая" Япония.
Наступило 4 сентября и польское правительство заявило о планах эвакуировать Варшаву. Вот вам разница между теми, кто не только знает, что такое "война", но ещё к этой войне и готовится, и теми, кто не имеет понятия не только о "войне", но и вообще ни о чём на свете, кроме того, как бы ему покрепче насолить "москалям". Англия пока воюет лишь на словах, но зато у неё не только планы на все случаи жизни имеются, но она уже Лондон эвакуирует, а Польша на ЧЕТВЁРЫЙ ДЕНЬ войны, идущей на её территории, наконец-то чухнулась и объявила о ПЛАНАХ эвакуации. "И года не прошло."
4 сентября - первая проба сил Англии, первый боевой вылет английской авиации. Полное фиаско.
Здесь мы остановимся немножко и порассуждаем вот о чём - сколько нам всем приходилось слышать радостных (хотя совершенно непонятно, чему тут можно радоваться) воплей на тему криворукости и косорылости воевавших во Второй Мировой русских, скопом обзываемых некими "совками". И то у них было не так, и это, и вообще, как можно даже сравнивать тупых неумех с Европейцами. Вот те - да! Вот те - воюют! Ну что ж - вот вам пример того, как воюют европейцы - 4 сентября 29 Бленхеймов и Веллингтонов вылетели на бомбёжку баз немецкого ВМФ в Вильгельмхафене и Брюнсбюттеле. Результат - завидки берут, результат из результатов, жаль, Кукрыниксов больше нет с нами - 10 из 29 бомбардировщиков не нашли цели и вернулись с бомбовым грузом назад, 1 самолёт отбомбился по Эсбергу, городу в нейтральной Дании, расположенном в 110 (!) милях от цели, 3 самолёта атаковали АНГЛИЙСКИЕ военные корабли в Северном Море, 7 самолётов были сбиты немецкой ПВО и только 8 самолётов нашли цели и бомбили их. Три бомбы попали в Шеер и было отмечено несколько попаданий в Эмден. Все полученные повреждения были незначительными, единственное более или менее серьёзное повреждение, полученное Эмденом, явилось результатом падения на него сбитого самими немцами Бленхейма. "Упс."
Но англичане англичанами, но у нас есть ещё и поляки, те самые, что поляки поляками.
5 сентября немцы, наступавшие с территории промененной поляками на словесные обещания Словакии, взяли Краков. Польская армия, "чтобы не попасть в окружение", Краков загодя оставила. В этот же день Гитлер впервые посетил войска на польском фронте. За пять дней, прошедшие с начала войны, немецкая сторона потеряла 150 человек убитыми и 700 раненными.
5 сентября немцы, кроме Кракова, взяли ещё и Быдгощ. Там они обнаружили тела четырёхсот немцев, бывших местными уроженцами, расстрелянных отступавшими поляками. Немцы тут же задокументировали "польские зверства" и в дальнейшем использовали "Быдгощ" как оправдание нападения на Польшу.
6 сентября немцы подошли к Варшаве. Поляки привели в действие свой "план об эвакуации", перешли, так сказать, от слов к делу. Из Варшавы срочно эвакуировались не "полтора миллиона" чёрт знает кого, а польское правительство и польское же главнокомандование. Эвакуировались они в Брест-Литовск.
В этот же день - первая воздушная тревога в Лондоне. Тревога оказывается ложной, но зато не ложными оказываются предвоенные опасения по поводу состояния дел в английской армии. Поднятые по тревоге английские истребитили начали обстреливать друг друга. Впервые показали себя в действии Спитфайры. Неплохой оказался самолёт. Пилоты, сидевшие в Спитфайрах, сбили два Харрикейна.
7 сентября сдалась польская группировка в районе Данцига.
7 сентября Гитлер на встрече с адмиралом Редером запретил нападать на суда нейтральных стран, особо выделив (и строго при том погрозив пальцем) США. Кроме того, по приказу Гитлера было приостановлено минирование портов на атлантическом побережье Франции. Тут сразу две любопытности. Первая - немцы, в отличие от англичан, грозящих блокадой, но на деле пока ничего не делающих, без лишних слов блокаду осуществляют на деле, показывая тем самым, что они встречных шагов в виде английской блокады не боятся. Вторая - немцы делают примирительный жест, адресованный Парижу. "Всё видим, всё понимаем, скорбим вместе с вами, но есть ещё время, подумайте, всё взвесьте, ну, а мы пока хоть и можем вас закупорить, делать этого не будем, повременим, думайте, думайте, только думайте поскорее."
А французы и рады бы думать, до только у них мысли в голове путаются. Все планы и расчёты - насмарку. 8 сентября - шестидесятитысчная польская армия попала в окружение в районе Радома. "Да кто ж так воюет?! Поляки что, ждут, что мы вместо них воевать будем?!"
9 сентября Геринг пригрозил "акциями возмездия" в случае если англичане начнут бомбить немецкие города. Но день 9 сентября известен не только этим. Я надеюсь, что не только поляки, но и вы помните, что Польшу и Францию связывало соглашение, и не какое-нибудь, а военное. Это только Англия хитрит, а французские намерения чисты, Франция своим обязательствам верна, французское слово - крепко! 9 сентября французская армия пересекает немецкую границу и оккупирует... оккупирует... вы не поверите, что такое бывает, но было, было... Франция "оккупирует" 3 (прописью - три) квадратные мили немецкой территории. О переносе войны "в логово врага" с торжеством сообщают все французские газеты, не упоминая цифру "3", разумеется. Не сомневаюсь, что радости поляков не было предела. Ну, а немцы со своей стороны не радовались, а продолжали начатое - 9 сентября Риббентроп предлагает СССР обсудить новые границы Польши, проходящие уже не по Висле, как то было предусмотрено "пактом Риббентропа-Молотова", а по Бугу и Писсе, немцы хотят избежать раздела Варшавы, они уже (уже 9-го сентября!) уверены в победе.
11 сентября Германия официально (а чего скрывать?) объявляет о начале блокады Острова в ответ на английское заявление от 3 сентября. (Англичане наверняка пожелели о своей поспешности, их блеф Германия обратила себе на пользу. "Учимся потихоньку, учимся."). Англия,обжёгшись, тут же отдёргивает руку - в тот же день, 11 сентября, Кабинет решает не предпринимать пока попыток бомбить Германию.
12 сентября Франция начинает формировать "Чешскую армию в изгнании." Были у французов сенегальцы, будут теперь и чехи. "Демократия требует жертв", а вы как думали? В этот же день немцы бомбят в Польше Кременец, куда был переведен из Варшавы дипломатический корпус, демонстрируя тем самым всему миру полную беспомощность поляков. Тут же Риббентроп требует от Румынии не позволять польским официальным лицам переходить румынскую границу, грозя в противном случае открытием военных действий уже против Румынии. "Вах!" Ну и тут же, чтоб два раза рот не открывать, Германия заявляет, что начинает бомбить в Польше невоенные объекты, поскольку польские гражданские лица участвуют в военных действиях наравне с военнослужащими.
14 сентября - Варшава окружена. С начала войны прошло две недели. А как дышал поляк, как дышал, полной грудью. Давно ли Шопена играл, давно ли ноты по поводу Данцига сочинял, и куда всё девалось?
14 сентября - украинское восстание во Львове и Станиславове (нынешний Ивано-Франковск). Украинцы нападают на размещённые там польские воинские части. А ведь это - польский тыл. Плохо дело, совсем плохо.
14 сентября англичане топят в Атлантике U-39, первая подлодка, потопленная в войне. Ещё никто не знает, какой долгой она будет и какая будет вестись подводная война и сколько подлодок будет потоплено. Начало, "разрез ленточки".
15 сентября военный комендант окружённой немцами Варшавы Юлиуш Роммель отказывается даже обсуждать с немцами условия сдачи города.
15 сентября Москва с целью обезопасить свои восточные границы предлагает японцам соглашение о прекращении огня. Японцы с радостью ухватываются за это предложение. (Ещё бы! Халхин-Гол это вам не шутки шутить и не самурайское кино смотреть. Хорош Тоширо Мифуне, хорош, но против Жукова слабоват.)
17 сентября - члены польского правительства и верховного командования польской армии переходят румынскую границу. Конец. Сегодня это объясняется тем, что в этот день СССР вторгся в Польшу силами примерно 40 дивизий. Дело, однако, в том, что главная причина бегства польского правительства вовсе не в этом, причина и следствие тут переставляются местами, главная причина в том, что 15 сентября ("на пятнадцатый день после объявления Польшей всеобщей мобилизации", помните?) Франция по условиям польско-французского соглашения должна была ударить по Германии "всеми наличными силами". Франция же грозила кулаком грозно, а уж на словах угрожала так, как мало кто умеет, но вот ударить - не ударила. Не сомневаюсь, что и Москва ждала того же - "ударит или не ударит?" Не ударила. Ну, что ж... На нет и суда нет. На "нет", демонстрирущее всем вашу слабость, всегда есть чужое "да", за которым стоит сила. На бездействие слабости отвечают действием силы. После 15-го не только у поляков, но у СССР выхода не оставалось. "Товарищ Сталин дал приказ." Ну, а поляки, так что поляки.., побежали крысы с тонущего польского корабля польской государственности. Выбирать нужно не только правильных друзей, но и правильных врагов. Польша не тех выбрала в друзья и не тех - во враги. А побеждённым, как известно - горе.
17 сентября немцы берут Брест-Литовск. В этот же день они берут более 40 тысяч военнопленных в районе Кутно. Но они не только в Польше так успешны, они ещё и лягаться умудряются. 17 сентября к юго-западу от Ирландии немецкой подлодкой потоплен английский крейсер Кэрейджесс, погибли 500 человек из числа экипажа. Первый английский корабль, потерянный в войне. Сколько их ещё будет...
18 сентября немецкие третья и десятая армии начинают атаку Варшавы. В этот же день Дания, Финляндия, Норвегия, Швеция и Исландия заявляют, что они продолжат "взаимовыгодную" торговлю со всеми без исключения участниками разразившейся войны. "С целью обеспечить собственное экономическое выживание." ("Деньги не пахнут". Что да, то да, кто б спорил, а я не буду.)
19 сентября из района Кутно в Варшаву прорывается польская группировка численностью в 30 000 человек. В этот же день немцы начинают бомбить Варшаву с воздуха.
20 сентября румынской Железной Гвардией убит румынский премьер Калинеску в отместку за его сочуственную политику в отношении Польши и за то, что дал возможность польскому правительству бежать в Румынию. Он, небось, думал, что угрозы Риббентропа так, пустой звук. Румын оказался неправ. Ему "строго указали".
27 сентября - Варшава сдалась. Оружие сложили более 140 000 военнослужащих. За время осады (подумать только, целых 13 дней поляки сидели "в осаде", рёхнуться можно, это какие же они там муки вытерпели!) погибло десять тысяч гражданских. Польская армия за тринадцать дней потеряла около двух тысяч человек. Вот тут, в этом "варшавском сидении", как в капле воды видна разница между "европейцем" и русским. Русский не святой и русский далеко не всегда в победителях ходит, русский тоже может сдаться, хватит шапкой об пол, да и сдастся. "Пошло оно всё, а я помирать не хочу!" Бывает и так. Но бывает и вот ещё что - если уж русский решит не сдаваться (помните как гордый польский комендант Роммель с немцами даже разговаривать не захотел?), то вот тут уж всё, раз решил русский стоять насмерть, значит стоять будет именно так - насмерть. Русский не боится оказаться смешным в чьих-то глазах, плевать, он ещё вместе с вами над собой посмеётся, но русскому легче умереть, чем оказаться смешным в собственных глазах, русская совесть не смеётся, не "юморит".
27 сентября 1939 года Гитлер заявил военному командованию, что он хочет начать наступление на западе как можно быстрее, до того, как там будет развёрнута английская армия. На этом же совещании была названа и дата начала немецкого наступления - 12 ноября. Ну и как, состоялось оно, запланированное на 12 ноября немецкое наступление? Или как? Или что? Или где?
Пока вождь немецкого народа думу думает, наступать ли ему на западе или нет, а если наступать, то когда, посмотрим, чем заняты остальные. Они ведь тоже думают непрерывно, жизнь заставляет, 1939 год на дворе, за окошко глянешь и - мороз по коже, задумаешься тут. Первой от размышлений к делу перешла Москва, у неё теперь общая граница с Германией, в жертву вместо себя приносить некого, игра упростилась до предела, уже после "Мюнхена" у СССР одну из двух игральных костей отняли, а уж "Польша" и от шести граней одной косточки ничего не оставила. Теперь - чёт или нечёт. Красное или чёрное. Орёл или решётка. Только так и никак иначе, а крупье острым глазом смотрит, ждёт, "делайте ваши ставки, господа!"
3 октября 1939 года Россия, ссылаясь на "изменившуюся международную ситуацию", пригласила Финляндию обсудить территориальные вопросы. Вежливо пригласила за стол переговоров. В ответ невежливые финны 9 октября объявили мобилизацию. Вежливость это дело хорошее, а невежливость это не только всегда плохо, но ещё и демонстрация слабости и в другой момент Москва бы с этим небольшим политическим капиталом поигралась, глядишь и выиграла бы какую мелочишку, но вот именно теперь СССР ждать не мог, его осторожным маневрированием в угол загоняли - 6 октября Гитлер, выступая в Рейхстаге, заявил, что главная задача Германии теперь заключается в "достижении мира". Мир - это не просто хорошо, мир - это просто замечательно, но к тому времени в Европе дураков уже не оставалось, последней дурой была почившая Польша, а оставшиеся все, как один, знали, что такое немецкий "Парабеллум". В ответ на лавровую веточку мира в клювике тевтонского голубка французы запретили Коммунистическую Партию Франции и тут же, 9 октября, арестовали 35 человек коммунистов - депутатов Национального Собрания. "За антивоенную агитацию". Ох, уж эти мне французы, ни воевать ни хотят, ни мириться. "Ни мира, ни войны." Прямо троцкисты какие-то.
Гитлер смирил гордыню, набрался терпения, подождал целый день и следующего, 10 октября, повторил своё обращение к Англии и Франции с предложением мира. Как вы думаете, что сделали англичане? Англичане сделали вот что - 11 октября Кабинет отдал распоряжение увеличить недельное производство горчичного газа с 310 до 1200 тонн. Вот как умные и осторожные люди реагируют на предложения о мире, это вам не Горбачёв какой-нибудь, это люди, которые цену словам знают, они сами, пряча нехорошие мыслишки и ещё худшие намерения, за свою жизнь столько красивых слов произнесли, что теперь, как только к ним какой гражданин подходит и заговаривает о мире, они гада в ответ - газом, газом!
12 октября Англия открыто и официально отвергла мирные предложения Германии. "Ищи дураков в другом месте!" Поспешность Англии понятна, ей нужно, чтобы воевала Франция и нужно тем более, что Польша продержалась так недолго. "Чёртовы поляки!" Англия понимает, что "мирные" предложения Германии адресованы в первую очередь Франции и что если Англия "польской кампанией" раздасадована, то Франция наглядностью польского примера напугана до беспамятства и готова совершить любую ошибку в попытке избежать столкновения с Германией. Отвергая немецкие предложения, Англия поднимает ставки. За соседним столиком, где идёт игра не такая крупная, поднимает ставки и СССР. Он ведь тоже всё видит и всё понимает. Всё-всё. 12 октября Москва, с целью обезопасить в случае уже неизбежной (что никакой тайной ни для кого не является) войны Ленинград, открытым текстом и без дипломатических экивоков (время ведь поджимает!) выдвигает финской стороне официальные требования о размене территории, Россия хочет сдвинуть границу на запад, как можно дальше от "колыбели революции". (А вот что проделала Москва за две недели до этого - под шумок и пока глаза всего мира были устремлены на Варшаву, она подписала с Германией мирный договор, расширив при этом и заключённый ранее договор торговый, обязавшись отдавать немцам весь объём добычи с польского нефтяного месторождения в Доховиче, что привело англичан и французов в ярость. Ну, да не одним им хитрить.)
Гитлер, почувствовав себя заправским игроком, в ответ на поднятие ставок англичанами делает то же самое - 14 октября немецкая подводная лодка U-47 проникает в акваторию основной военно-морской базы англичан в Скапа Флоу и топит линейный корабль Ройал Оак, гибнет 833 человека. Капитан подлодки Гюнтер Прин объявляется в Германии национальным героем. Кроме этой эскапады Гитлер тут же делает рассчитанный и очень дальновидный шаг - когда 18 октября президент Финляндии, стремясь обрести поддержку своих соседей "перед лицом советской угрозы", встретился с королями скандинавских стран (финны, так же как и русские, чувствуя, что времени в обрез, отбрасывают этикет и выходят сразу на самый высокий уровень), то Гитлер через шведов предупредил скандинавов, что Германия останется нейтральной и "настоятельно" порекомендовал Швеции сделать то же самое. Немцами Финляндия загодя приносится в жертву.
"Ах, так, - думают англичане, у которых были свои виды на предстоящую финскую войну. - Ишь, умный какой выискался. Ну, заяц, погоди!" 8 ноября на Гитлера совершается покушение. Находясь с визитом в Мюнхене, Гитлер покинул здание мюнхенского пивного зала за двадцать минут до того, как там взорвалась бомба. Девять человек погибло. Ну, что ж. Как вы к нам, так и мы к вам - вот вам гостинчик. "С нашего стола - вашему столу!" 20 ноября самолёты люфтваффе начинают сбрасывать в эстуарий Темзы магнитные мины. Как вы успели заметить, осенью 1939 года начинается то, что на сегодняшнем языке называется "эскалацией". Основная борьба идёт пока что не на поле боя, до поры борьба идёт за то, кто будет управлять "процессом", борьба идёт за контроль над ним. А процесс да, процесс идёт. Неплохой такой процессик. Булькает варево, булькает. Пованивает.
СССР, у которого нос ничуть не хуже, чем у всех прочих, запашок слышит и 26 ноября обвиняет финнов в обстреле советской территории. Финны что-то такое жалкое пищат в ответ, но кого трогает мнение финнов, "когда такие дела творятся!" А дела творятся следующие - Англия объявляет о конфискации всех товаров, предназначенных к отправке в Германию, а 28 ноября английское правительство объявляет весь немецкий экспорт "контрабандой", тоже подлежащей конфискации. Германия молча терпит, но у неё находятся заступники. Как вы думаете, кто? Правильно. 8 декабря правительство Соединённых Штатов заявляет официальный протест против английского эмбарго на немецкий экспорт. Оказывается, Англия нащупала больное местечко и ткнула именно туда, куда надо было. Ну и заодно, раз уж пьянка вошла в новую стадию и за стол к нам подсаживаются какие-то тёмные личности, мы примем допольнительные меры - 3 декабря Англия устанавливает призывной возраст в 19 - 41 год (чуть позже возрастной порог был повышен до 60 лет), а женщины в возрасте между 20 и 30 годами объявляются подлежащими призыву на "трудовой фронт". Англия, вроде бы играя, исподволь начинает воевать. Где-то повыше я писал, что для них война и игра это одно и то же, играя, они воюют, а воюя - играют. Игроки, чтоб их черти взяли.
Ну, а Москва, пока "проклятые империалисты" друг у дружки барахлишко конфисковывают и свою "пятую колонну" за кадык берут, тоже не дремлет. 29 ноября Россия разорвала советско-финский пакт о ненападении от 1932 года (грубо, но честно, а что до приличий, то до пактов ли нынче, товарищ?!). Тут же Москва рвёт и дипломатические отношения с Финляндией. В тот же день США предлагают посредничество для разрешения "советско-финского" кризиса. Американцы, несмотря на провозглашённый нейтралитет, не оставляют попыток влезть в европейскую кашу хоть тушкой, хоть чучелком. "Экономического" присутствия им, по понятным причинам, мало, на этом этапе им нужно уже присутствие дипломатическое. Они тоже хотят "играть". И, в отличие от поляков, американцы хотят играть вовсе не Шопена.
30 ноября Россия вторгается в Финляндию. Начинается война с "белофиннами", последние слова умирающего языка революции. Ещё чуть-чуть и Россия заговорит на языке новом, вызывающем в воображении совсем другие образы. Россия рвёт со вчера и рвётся в сегодня, в мир, где вместо "белых" будут "фашисты".
9 декабря 1939 года ТАСС обвиняет Германию в доставке снаряжения финнам. Москва, используя свои, прямо скажем, небольшие возможности, тоже пытается заварить кашку. У Москвы и котелок поменьше и огонёк под ним послабже, и с маслицем не очень, и кашка не такая пахучая как у соседей, но - чем богаты тем и рады. "Играем как можем." Немцы, округлив глаза и прикладывая к груди ладонь, заявили, что они - ни сном, ни духом. Это была правда, они действительно финнам особо не помогали, но правда эта была правдой не всей, не помогая финнам сами, немцы не препятствовали в оказании помощи финнам со стороны итальянцев. А вот те да, те помогали всем, чем могли. Немцы, допуская к помощи итальянцев, полагали, что это позволит удержать финнов от немедленного обращения за помощью к англо-французам, немцы были заинтересованы в как можно более быстром окончании финской войны, они не могли допустить появления в Скандинавии англичан. На всякий случай, не зная, сколько продлится "Зимняя война", 14 декабря Гитлер отдал приказ рассмотреть возможность оккупации Германией Норвегии, ну и того же 14 декабря произошло ещё одно событие - Лига Наций "исключила из своих рядов" СССР за его "агрессию против Финляндии". Ну, что тут скажешь... Как там товарищ Ленин о таковских говорил, как он их называл? А, вот, вспомнил - "полезные идиоты". Ну, то, что идиоты, это да, это понятно, но вот что до "полезных", то тут дело такое - они кому полезны, а кому - не очень.
Пока СССР безобразит и агрессничает, посмотрим, чем заняты любимые людьми с либеральным складом ума "плутократы". Они, если кто подзабыл, войну ведь Германии объявили. Никто их за язык не тянул, сами всё, сами. Сами хитрили, сами в тянитолкая играли. Англия тянула и Англия толкала, а Франция вроде тоже тянула, только не туда, а толкаться и вовсе не хотела. Не хотела до такой степени, что хныкала и отбивалась, "отстаньте все от меня, оставьте меня в покое, противные, гадкие мальчишки". Но, деланно всхлипывая и давя из себя слезу, наша Марианна о себе не забывала и себя берегла. Нам все уши прожужжали про "фашиста Гитлера", который с нескрываемым пренебрежением относился к международным договорам, отзываясь о них как о "клочке бумаги", и с точно тем же жужжанием нам десятилетиями вкручивали про "демократии", которые своему слову верны, а уж их подписи под какими-нибудь "Хельсинскими соглашениями" это и вообще - святое. Но вот вам 1939 год, вот вам Франция, имевшая скреплённый всеми мыслимыми печатями и подписями договор с Польшей - и здорово тот договор Польше помог? Напала Германия на Польшу и ударила ли Франция пальцем о палец или чем там по чему можно ещё ударить, чтобы прийти на помощь гибнущей и вопящей как резаная содоговорнице?
Франция по сей день заявляет, что да, пришла. Да и как не прийти - клялись ведь, божились, пёрышком поскрипывая, договор подписывали, как же не помочь, вы что, смеётесь, что ли? Помогли! Помощь называлась "Саарское наступление". Напомню, что немцы вторглись в Польшу 1 сентября, а французы, верные союзническому долгу и горя желанием помочь Польше, перешли немецкую границу через восемь дней, 9 сентября и, перейдя, захватили (поляки, узнай они о том, схватились бы за сердце) целых десять квадратных километров территории между линией Мажино и линией Зигфрида. Саму линию Зигфрида французы прорвать даже не пытались, хотя до войны петушиным криком кричали, что линия Зигфрида это немецкий блеф, "бумажный тигр" и в случае войны они "бошей" колпаками закидают. Ну, что ж... Вот вам война, вот вам боши, вот вам колпак - кидайте! Вместо колпаков французы накидали на "саарский фронт" военных корреспондентов и те сфотографировали каждое дерево и каждого бравого солдата "на передовой". Читая тогдашние французские газеты, можно было подумать, что французская армия захватила уже половину Германии. Однако решения на высшем уровне, что бы на этот счёт газетчики ни думали, принимаются не в редакциях газет, и объединённое англо-французское командование 12 сентября приняло решение немедленно "наступление" прекратить (если называть вещи своими именами, то англо-французы, захватив десять кв. километров ничейной земли, решили не захватывать следующий километр, одиннадцатый), о чём "спасаемых" поляков даже не известили, а зачем? Немцы в этот день, 12 сентября 1939 года, уже завершают окружение Варшавы, через два дня они объявят, что Варшава отрезана. В ответ на польские вопли главнокомандущий французской армией Гамелен ответил, что половина подчинённых ему дивизий находится "в контакте" с немцами (хотя на западном фронте всё почти без перемен и все как сидели, так и сидят на своих местах, "наступление" ведётся на крошечном участке фронта) и, как будто одной этой лжи недостаточно, он добавляет другую, раздражённо заявив полякам, что немцы, придя в ужас от "Саарского наступления", сняли с польского фронта шесть дивизий (!) и спешно перебросили их под Саарбрюккен, чтобы, кровью умываясь, отбить французские атаки. "Чего ж вам ещё, о надоедливые поляки?!"
Франко-польским договором было предусмотрено, что Франция предпримет против Германии "общее наступление всеми наличными силами" на пятнадцатый день после объявления мобилизации Польшей, то-есть французы должны были начать наступление по всему фронту 15 сентября. Однако, остановив даже и ту пародию на наступление, которую они разыгрывали в Сааре, французы 13 сентября заявили полякам, что наступление "по объективным причинам" задерживается и начнётся после 17-го сентября, ориентировочно - 20-го. Это был смертный приговор Польше. Даже и начнись обещанное наступление, оно уже ничему не могло помочь, к 17-му числу, когда СССР вторгся в восточную Польшу, польского государства уже фактически не существовало.
Потоптавшись ещё немного на своих "захваченных" нескольких квадратных километрах, французы без лишнего шума и уже без фотоблицев отошли назад, за линию Мажино. Потери французской армии за примерно три недели "Саарского наступления", предпринятого "ради выполнения священного союзнического долга", составили 27 человек убитыми и 22 человека ранеными. Демократии - они такие, у демократий каждая человеческая жизнь на счету. При условии, конечно, что это жизнь не какого-то там поляка.
С того момента, как французы вернулись в казармы, началась так называемя "странная война", хотя мне не понятно, почему именно так в советской историографии называлось то, что по английски именовалось "phony war", а "phony" переводится вовсе не как "странный", а как "обман", "фальшивка", "подделка", а то и вовсе - "жулик". То, что происходило в следующие полгода "мировой войны" можно описать английским выражением "war somewhere else", то-есть война где-нибудь, война где угодно, только не сейчас и не здесь.
Война где-нибудь означала выигрыш во времени. Вдруг (такие вещи, сколько бы к ним ни готовиться, всегда происходят внезапно) стало очевидным, что Англия проигрывает временную гонку и теперь она лихорадочно вводила в строй фабрики, созданные про чёрный день Чемберленом за время кампании по "рационализации народного хозяйства" (фабрики эти позже получили название shadow factories - "теневые фабрики", люди обычно не осознают, что главным "теневиком" в государстве всегда является само государство). 12 апреля 1938 года на теневых фабриках английским правительством был размещён заказ на 1000 новейших на тот момент истребителей "Спитфайр" и тогда казалось, что это невообразимо много, когда же Англия 3 сентября 1939 года объявила Германии войну, то правительственный заказ составлял уже 2160 "Спитфайров" и обливавшийся холодным потом Кабинет осознавал, что для войны этого ничтожно мало. Вспыхнувшая в конце 1939 года "Зимняя война" показалась очень удачной возможностью потянуть время. Уже в конце декабря Англия и Франция пытаются организовать снабжение воюющей Финляндии через территорию нейтральной Швеции и просят её о разрешении это сделать. Гитлер, заранее предугадывая этот ход англо-французов и отлично понимая, что стоит за желанием "союзников" получить "шведский коридор" 14 декабря отдаёт командованию Вермахта распоряжение рассмотреть возможность оккупации Норвегии. (Пока что он хочет лишить "союзников" плацдарма в Скандинавии, действуя с которого они могут под тем или иным предлогом оккупировать Швецию.)
Финская война с точки зрения англичан и французов заканчивалась слишком быстро и по этой причине в феврале 1940 года они развили бурную деятельность, им казалось, что положение ещё можно спасти. 5 февраля они на уровне правительств принимают совместное решение оказать Финляндии военную "помощь". 11 февраля советские войска начинают наступление на Карельском перешейке и уже на следующий день финское правительство обращается к Швеции с просьбой о помощи. Шведы отказывают и 17 февраля начинается финское отступление. 23 февраля финны вновь обращаются не только к Швеции, но теперь уже и к Норвегии с просьбой пропустить через территорию указанных государств "иностранные войска". 27 февраля и Швеция и Норвегия официально отказывают Финляндии. 28 февраля осведомлённая о закулисной возне вокруг Финляндии Германия предупреждает Швецию, чтобы та воздержалась не только от прямого участия в войне, но и от непрямых попыток помочь Финляндии. Стремясь к радикальному решению проблемы и с тем, чтобы обезопасить себя в ближайшем будущем, Гитлер 1 марта издаёт директиву о вторжении в Норвегию и Данию.
2 марта 1940 года Франция и Англия официально запрашивают Швецию и Норвегию о посылке своих войск в Финляндию (Даладье сообщил о желании отправить в Финляндию корпус в 50 000 военнослужащих и 150 самолётов, Англия со своей стороны заявила, что, в зависимости от обстановки, она готова послать до 100 000 человек.) Германия перед этим сообщила шведам, что "союзники" хотят не так помочь финнам, как оккупировать север Швеции вместе с расположенными там железными копями, но у шведов и без этого предупреждения своя голова была на плечах, так что предложение "союзников" они отвергли с порога. После этого песенка Финляндии была спета - 12 марта конец финской войны. СССР так или иначе, но получил то, что хотел, Германия осталась при своих, французы с англичанами тактически проиграли и поскольку следующий ход Гитлера был очевиден то 28 марта они заключили соглашение (у вас ещё в глазах от "договоров" и "соглашений" не рябит?), гласившее, что, как бы ни складывались дела, ни Франция, ни Англия не заключат сепаратного мира с Германией. Тут же, в тот же день, объединённое военное командование Англии и Франции отдаёт распоряжение о разработке плана по бомбёжке бакинских нефтепромыслов с тем, чтобы не допустить увеличения поставок советской нефти немцам и тоже тут же, в тот же самый день всё то же объединённое командование приказывает начать минирование норвежских территориальных вод (Норвегия, между прочим, нейтральное государство), что не только является нарушением норвежского нейтралитета, но прямо, грубо и неприкрыто втягивает Норвегию совершенно против её желания в войну. Чем руководствовались англо-французы тоже понятно, они распыляли усилия Германии и оттягивали начало немецкого наступления на Францию. Норвегия отчаянно протестовала против "произвола", но её никто не услышал. Закон - тайга, медведь - хозяин. Кричи, не кричи. Да у слабого и голос слаб.
Планы планами, а жизнь - жизнью. "Странная война" закончилась 9 апреля 1940 года. В этот день Германия, заявив, что она располагает документами, подтверждающими планы союзников оккупировать Северные страны (а планы такие действительно имелись), вторглась в Норвегию и Данию. Дания капитулировала через четыре часа войны (целых четыре часа бедняги продержались, и как это им удалось - уму непостижимо). Потери датских вооружённых сил за казавшиеся им нескончаемым ужасом 240 минут составили 13 человек убитыми и 23 раненными. Немцы потеряли 20 человек. Двадцать человек за датский сундук, полный датской ветчиной и датским печеньем, неплохой размен. Датское правительство, сдавшееся в полдень 9 апреля, выступило с обращением к нации, заявив, что оно действует в стремлении уберечь страну от худшего. "Мы будем делать всё, чтобы защитить государство и народ от бедствий, которые несёт война и рассчитываем на ваше понимание и сотрудничество." (Не знаю, как датский народ, но вот немецкое и датское правительства понимали друг дружку очень даже хорошо. В оккупированной Дании даже не была запрещена Датская Коммунистическая Партия и издаваемая ею газета свободно продавалась в датских городах вплоть до 22 июня 1941 года.)
По Европе единым дуновением пронеслось - "началось!" Тут же, того же 9 апреля Бельгия привела в готовность свою армию, но одновременно заявила, что она по-прежнему придерживается нейтралитета и с искренним негодованием отвергает предложения о "помощи" со стороны Англии и Франции, оскорблёным тоном добавив, что это явилось бы нарушением бельгийского нейтралитета.
Норвежцы, в отличие от Дании, решили помучиться, очевидно, "ужасы войны" потомков викингов пугали не так сильно как нежных датчан - 11 апреля норвежский король Хаакон призвал норвежский народ к сопротивлению. Союзники начали переброску сил в Норвегию - в течение нескольких дней близ Нарвика были высажены примерно четыре батальона англичан, французов и поляков. Тут же обнаружилось что они совершенно беспомощны по причине полного немецкого господства в воздухе. Маленькая Исландия неожиданно проявила поразительную прозорливость - 16 апреля она обращается к США (не к Англии, заметим, а к США!), заявив, что она ищет признания и установления формальных дипломатических отношений и тут же их получила (не дураки сидят в Госдепартаменте, понимают, что такое геополитика).
19 апреля две тысячи французских "горных стрелков" высаживаются в ценральной Норвегии, но операция немедленно превращается в катастрофу, так как торопыги французы с опозданием обнаруживют, что у них нет никаких возможнестей снабжать высаженные в Норвегии войска.
Немцы же, хоть и тоже торопятся, но делают это с умом - 20 апреля они подписывают с Румынией торговое соглашение. Немцам нужна нефть. Румын же к немцам толкают не только геополитические соображения, но и пошлая действительность - дело в том, что румынская армия была почти полностью вооружена чешским оружием, производство которого теперь находилось в руках немцев и которым Германия охотно была готова делиться. В обмен на нефть, конечно же. Ну и, конечно же, на политические уступки - 25 апреля Румыния объявляет амнистию членам Железной Гвардии. "Хайль Гитлер! Хайль Великая Румыния!"
1 мая 1940 года Муссолини заявил американскому послу в Риме Уильяму Филлипсу, что нанести военное поражение Германии невозможно. "Отныне ресурсы 15 стран находятся в распоряжении Германии и этот факт делает блокаду союзников бессмысленной!" Горячий был человек Дуче, увлекающийся. И увлекающийся настолько, что за пять месяцев до того, 3 января 1940 года он, хорошенько подумав, сел да и написал личное письмо Гитлеру, где раскрыл фюреру немецкого народа глаза - "искомое Вами жизненное пространство лежит в России и больше нигде." О как. Очень умный человек был наш Бенито.
3 мая англичане эвакуируют все свои войска в центральной и южной Норвегии, оставив только гарнизон в Нарвике. Они уже понимают, что надежд - никаких. В этот же день вслед за Исландией за защитой к США обращается уже и Гренландия. 5 мая в Нарвике высаживается 13 бригада французского иностранного легиона. Жест вполне себе бессмысленный, впечталение, что французы не знают, что им делать.
И вот настаёт 10 мая 1940 года.
10 мая Германия вторгается в Бельгию, Голландию и Люксембург, заявив, что она лишь опережает Англию и Францию в их намерении атаковать Германию через территорию стран Бенилюкса. Берлин заявляет, что располагает "неопровержимыми доказательствами" таковых намерений "плутократов". Одновременно правительства Бельгии и Голландии обвиняются в "заговоре" имеющим своей целью совершить действия, наносящие вред Германии.
10 мая уходит Чемберлен и премьер-министром назначается Черчилль. В Англии формируется коалиционное правительство из представителей трёх партий - консерваторов, социалистов и либералов.
Англия снимает маску.
То, что эти события произошли в один день не имеет никакого отношения к случайности. Это - обозначение себя. "Вот я, я стою здесь и я не могу иначе." По настоящему Вторая Мировая Война началась с этого момента, кончилось лавирование, кончилось перепихивание войны с друг на друга, фигуры расставлены и обозначены - "ты будешь ладьёй, ты - конём, а ты, пешка, будешь пешкой." "Только, чур, взялся - ходи!" Затикали часы. На кону не какая-то там Польша и даже не какая-то там Франция, на кону - Континент, на кону - Европа. "Начали? Начали!"
10 мая - это всего лишь дата, это всего лишь день на "отрывном листке календаря", единичка и ноль. В этот день началось немецкое наступление и в этот день сменилось правительство в Англии. Как то, так и другое не было неким одномоментным действом, "такие дела так не делаются". Для того, чтобы наступление началось, оно должно быть подготовлено (а масштаб-то, а масштаб, а?!), миллионы людей, тысячи танков, самолётов, тыл, связь, генштаб, курьеры, министры, пыль на дорогах, сапоги, гусеницы, бензиновый чад, тяжёлый подсумок и звякающий котелок, голубое небо над головой и чёрная земля под ногами, а что за горизонтом - не видать, дух захватывает, песня строевая сама собою выпевается, словом - война! Для того, чтобы этот механизм заработал, для того, чтобы завертелись колёсики, для того, чтобы наши ходики затикали, для того, чтобы кукушка, выскакивая в окошко, нам своё пропагандистское "ку-ку" долбить начала, механизм сначала должен быть собран. А это дело не одного дня. И не одной недели.
Совершенно то же самое и со сменой правительства и сменой правительства не где-нибудь, а в державе numero uno, вы только представьте себе королевский дворец, закулисную возню, закрытые клубы, штаб-квартиры политических партий, съезды и конвенты, информационную войну, вбросы и утечки, консультации и брифинги, палаты, тяжесть политического "веса", величину политического "капитала" и неохватность пущенного в ход политического "влияния", и всё это для того, чтобы на выходе мы получили несколько человек, способных провести в жизнь решения не "партии", а власти. Лучших из лучших на данный момент. Мы получим механизм из немногих избранных, где у каждого будет своя роль, где каждый будет своими достоинствами восполнять недостатки другого, где один будет самым умным, один - самым решительным, один - самым твёрдым, один - самым рассудительным, один - самым хитрым и где будет и ещё один человек, который будет собою прикрывать остальных членов Кабинета, который не будет самым умным-хитрым-рассудительным, а будет играть роль самого умного-хитрого-рассудительного, чтобы прячущийся за ним хитрый мог без помех хитрить, чтобы умный, не отвлекаясь на пустяки, мог умничать, чтобы рассудительный, сосредоточившись, мог думать. Этим человеком-декорацией, на которой большими разноцветными английскими буквами было написано PRIME MINISTER стал Черчилль.
10 мая 1940 года - это момент истины. Но для того, чтобы он настал, обеими сторонами была проделана невообразимая по масштабу работа. И немецкой стороной эта работа была начата в какой-то из дней, 10 маю предшествовавших, в день, когда Германия поняла, что она обманывалась. А обманывалась она потому, что её обманывали. А обманывали её потому, что ей хотелось быть обманутой. Ну, а хочешь быть обманутым, будь им.
Когда Германия начала наступление на западном фронте, стало ясно, что смысл английской игры ею, пусть и с запозданием, но раскрыт, Германия наконец поняла, что Чемберлен не был "миротворцем", а лишь играл роль миротворца, что лорд Галифакс не был немецким симпазантом, а лишь лицедейничал, разыгрывая из себя "германофила", что "Кливденский кружок" был пошлой подставой. Продолжать игру больше не имело смысла и Букингэмский дворец в тот же день провёл давным-давно подготовленную смену правительства.
Германия в своих расчётах ожидала, что королём Британской Империи будет Эдвард VIII, а получила Георга VI. Германия ожидала, что первым министром короля будет лорд Галифакс, а получила Черчилля.
А за Черчиллем прятался Малый Военный Кабинет.
А за Кабинетом прятался Эттли.
Каким образом в премьеры попал Черчилль? Вопрос хороший и вопрос, требующий обстоятельного ответа.
Кандидатура Черчилля выглядела совершенно неожиданной, ведь по словам тогдашнего английского историка Англия хотела вовсе не его - "король хотел Галифакса, Чемберлен хотел Галифакса, Палата хотела Галифакса, лорды хотели Галифакса и Галифакс хотел Галифакса." Однако, невзирая на всеобщее хотение, премьером стал Черчилль. Почему? Почему на роль болвана был избран Черчилль?
Дело в том, что в перечень хотевших Галифакса вкралась ошибка, Галифакса хотели все, кроме короля. Все исходили из того, что Галифакс является наиболее подходящей кандидатурой на пост первого министра военного времени по причине очень твёрдых позиций в консервативной партии, однако в глазах Георга (и стоявшей за ним Семьи) именно это являлось недостатком, перевешивавшим все явные и скрытые достоинства Галифакса. С точки зрения власти премьер не должен был иметь возможности вести собственную политическую игру, собственную "интригу", у него не должно было быть собственного политического "ресурса", и именно с этой точки зрения Черчилль был не просто приемлем, но он был "человеком, приятным во всех отношениях". В том формате правительства военного времени, который выстраивал Букингэмский дворец, фактический премьер-министр уже имелся, им был Эттли (существовали даже планы открыто привести к власти социалистов, что было бы с пониманием воспринято "электоратом", но, во-первых, "элита" была к этому ещё не готова, а, во-вторых, было сочтено, что смена лошадей в военное время затея уж слишком рискованная и власть решила вместо упрощения системы её усложнить, сложностей политической игры Англия никогда не боялась), и теперь нужен был "премьер" формальный, нужен был "болван". Причём "болван", который не сможет ни на кого опереться и вынужденный в силу этого постоянно балансировать, у "болвана" не должно было оставаться сил ни на что, кроме попыток держать равновесие.
С этой точки зрения Черчилль был идеальной политической фигурой, лучше было просто не придумать, он сам создал себя именно для такой роли. Не говоря уж о том, что он обладал редкой даже для политика способностью наживать себе врагов, в этом смысле у него тоже не было равных. Эпитеты, которыми его награждали даже благосклонно настроенные к нему люди, пестрели словечками вроде "erratic", "unreliable" и "not a safe man". Ему не верили представители ни одной из политических партий, не верили люди, у которых само слово "доверие" не вызывало ничего, кроме смеха и которые под "доверием" имели в виду совсем не то, что мы с вами. Черчилль был "фальшивой монетой", с Черчиллем было "опасно связываться", причём опасность эта была осознана английскими политиками ещё на заре его карьеры и озвучена в следующем эпизоде - в 1916 году Ллойд-Джордж спросил тогдашнего главу Консервативной партии Бонара Лоу в качестве кого он хотел бы видеть молодого Черчилля, как коллегу по правительству или же как политического оппонента, на что Лоу ответил: "Я бы предпочёл, чтобы он всегда был против нас."
К маю 1940 года, когда судьба Черчилля изменилась столь драматическим образом, за его плечами висел тяжкий груз сорокалетнего всеобщего недоверия, в предшествующее же войне десятилетие он, в своих попытках вернуться во власть, в отчаянии начал хвататься за лопавшиеся, как пузыри, политические химеры. "Churchill contributed nothing to the politics of the 'thirties' - exept idiocy. He jumped from one lunatic policy to another." - "Черчилль не привнёс в политику тридцатых ничего, кроме идиотии. Он перепрыгивал от одного безумного политического проекта к другому." После того, как он связал себя с проигравшим борьбу за трон Эдвардом VIII все (и он сам в том числе) считали, что с его политической карьерой покончено навсегда. Когда он превратился в "алармиста" и начал "антигитлеровскую" кампанию, то поначалу и это воспринималось с дежурным недоверием, но вдруг, совершенно неожиданно (и для самого Черчилля в том числе) фортуна повернулась к нему лицом - война, откладывавшаяся на когда-нибудь потом, оказалась на пороге и - стук! стук! - постучалась в английские двери. "Ах! А мы тебя так скоро не ждали... Ну, что ж, раз пришла - заходи..."
Как-то так вышло, что Черчилль оказался чуть ли не единственным, "кто предупреждал заранее", теперь он мог с торжеством подняться на трибуну, поднять указательный палец и с изрядным злорадством заявить своим политическим противникам (а в их числе был весь поголовно английский истэблишмент) - "а ведь я вам говори-и-ил!" и в ответ он слышал не топот ног и не "бу-у-у!", а аплодисменты. Черчилль стал "популярен". Популярен "в массах", в глазах публики-дуры он был не только реабилитирован, но ещё и предстал "жертвой", травимой именно за произнесённые слова правды, гонимых любят отнюдь не в одной только России, жертва сильных любезна любому народу и английский народ вовсе не исключение. Но популярность Черчилля не значила ничего без политической поддержки, а вот с этим у него было не просто плохо, а плохо катастрофически, да к тому же теперь к застарелому недоверию прибавилась ещё и зависть, дела Черчилля, несмотря на внешний блеск, были плохи - всю войну руководство его собственной Консервативной партии плело интриги и подсиживало "премьер-министра" как могло, социалисты же и либералы как не любили его, так и продолжали не любить.
Верхушка армии Черчилля попросту ненавидела армейской тяжёлой ненавистью. И было за что, военные не могли забыть, как "болтун" Черчилль в бытность свою министром финансов резал военный бюджет, причём не просто резал, а так, словно у него было по отношению к армии что-то "личное". Так что в отсутствие политической поддержки Черчилль не мог опереться и на армию. Кто там у нас ещё остался? А, чуть не забыл - спецслужбы. Как только Черчилль был назначен формальным "премьер-министром", то чуть ли не первым его шагом стало следущее - 25 мая 1940 года был смещён со своего поста многолетний во всех смыслах глава Security Service, более известной как MI5, Вернон Келл, всемогущий английский "Гувер". Какой именно причиной, убирая Келла, руководствовался Георг, неясно до сих пор, но, как бы то ни было, эта неблагодарная задача была возложена на Кабинет, а Эттли быстренько переложил её на Черчилля (у нас ведь всем распоряжается премьер-министр, не так ли? он у нас за всё ответчик) и тот грязную работу и довершил, после чего ни о каких не то, что близких, а и дальних отношениях с секретными службами говорить не приходилось.
Вообще, стоит только покопаться в тогдашних хоть сколько нибудь значимых деяниях власти, как тут же обнаруживается Эттли, "Черчилль поступил так под давлением Эттли"; "Эттли отклонил"; "Эттли не согласился", ну итд. Вот, скажем, когда стало ясно, что война - вот она и что Чемберлену придётся сформировать военное коалиционное правительство, Эттли заявил, что ни он лично, ни никакие другие представители Лейбористской партии не будут работать в правительстве Чемберлена и Чемберлен, который к тому моменту потерял поддержку своей собственной Консервативной партии, тут же рухнул. Во время консультаций с королём Георгом тот сказал Чемберлену - "а давайте-ка назначим Галифакса, а?" и Чемберлен на этот крючок попался, с радостью ухватившись за идею, но Георг тут же моргнул Эттли и тот, по-прежнему не повышая голоса, сказал - "не представляю, как я смогу работать с Галифаксом, он ведь запачкан политикой разоружения и умиротворения, а нам воевать придётся." Тут же отпала и кандидатура Галифакса, "элита" же, жаждавшая видеть именно его на посту премьер-министра, растерянно захлопала глазами - "а ведь действительно, как во время войны исполнительную власть в стране будет возглавлять человек, "умиротворявший" Гитлера?" Ну, тут уж Букингэмский дворец был просто вынужден задать прямой и ясный вопрос Эттли - "а с Черчиллем работать будете?" Тот у всех на глазах подумал и глядя открытыми и честными глазами, ответил: "Ну, раз никого другого у нас нет, то ладно, так и быть, с Черчиллем буду." Тут все с облегчением вздохнули и сформировали правительство национального единства. Будто гора с плеч упала.
А вот что ещё в мае 1940 года английское правительство сделало "под давлением Эттли". Был убран со своего поста "близкий друг" бывшего короля Эдварда VIII, умалившегося до герцога Виндзорского, герцог Баклей (произносится, вообще-то, Баклу) Уолтер Джон Монтаг Даглас Скотт, являвшийся the lord steward of royal household, не знаю даже как и перевести, это что-то вроде королевского домоправителя, человек этот, не входя формально во власть, по рангу равен члену Кабинета и обладает соответствующими властными полномочиями и возможностями. Убран он был, будучи обвинён в связях с немцами. Почему-то его уход чрезвычайно взволновал американскую сторону и американскую же печать, печать же английская будто воды в рот набрала и ничего по этому поводу английскому народу не сообщила. Одновременно были арестованы глава Британского Союза Фашистов сэр Освальд Мосли и его супруга Дайана, лэди Мосли (поженились они в присутствии Гитлера и Геббельса). После ареста они были подвергнуты тюремному заключению, причём лэди Мосли сидела в тюрьме Хэллоуэй, куда через двадцать лет отправят фигурантку скандала Профьюмо-Килер - Кристину Килер. Был совершён неожиданный налёт на дом, где проживал Тайлер Кент, шифровальщик из американского посольства, у него были найдены секретные документы, переданные ему членом английского Парламента Арчибальдом Рамсеем, тот тоже был арестован, обвинён в передаче документов государственной важности американцам и тут же посажен.
Эттли только с виду был тихоней, а в тихом омуте известно кто водится. Да по другому и нельзя было, Англия вступала в войну, Англия рубила концы.
Итак, 10 мая 1940 года. Германия идёт на запад. И как идёт! Залюбуешься. Наконец-то, наконец-то. Планы Англии - в жизнь. Теперь можно успокоиться и, регулирая процесс, заняться внутренними делами. С точки зрения англичан - всё идёт как надо, памятуя совсем недавние события Первой Мировой, они полагают, что французы с немцами будут теперь мутузить друг-дружку годами, у англичан теперь развязаны руки, состояние неизвестности кончилось. За дело!
За дело? За какое? Проходит день, проходит другой и неожиданно выясняется, что чем такая определённость, так лучше бы уж и дальше пребывать в неизвестности. События обретают чёткость и перспектива прорисовывается яснее ясного и перспектива эта исчерпывающим образом описывается всего одним английским словом - disaster. Причём дела английские плохи во всём, за что ни возьмись, всё в руках расползается, всё из рук валится, голова идёт кругом, кругом - голова.
Немцы опережают во всём, что ни ход - выигрыш, они сами себе не верят, на какую клетку фишку ни брось, на что ни поставь, что ни выкрикни - всё твоё! "Зеро!" Выпадает зеро. "Чёт!" - выпадает двойка! "Нечёт!" - семёрка! "Чёрное!" - чёрное! Да такое чёрное, что в полнеба! "Красное!" - заливает мир красненьким, да не слабым французским винишком, а кровью, кровью! Пьянит - куда там вину!
Все расчёты - к чёрту! Англичане проигрывают во всём, ладно, на поле боя, но они проигрывают и там, где всегда всех опережали - в пропаганде! 10 мая 1940 года - первые стратегические бомбёжки Германии, 10 мая это самое начало, англичане ещё не знают, что везение кончилось, они пока только огоньку подбавляют, они хотят на чужом жаре руки погреть - они посылают восемь бомбардировщиков бомбить железнодорожный узел в районе Дуйсбурга, восемь самолётов, эка невидаль, однако в немецких городах воет сирена, немцы бегут в бомбоубежища, взрывы, воронки, всё взаправдашнее, всё - в натуре, хочешь - смотри, хочешь - щупай. "Англия бомбит Германию!" И в этот самый день, когда англичане бомбят немцев, падают бомбы на Фрайбург, крошечный городок в глубоком немецком тылу, убиты 24 человека, тринадцать из них - дети! Немецкие дети, игравшие в городском парке! Боже! Сегодня все считают, что немцы начали бомбить Англию в отместку за некие бомбёжки Берлина. Экая чепуха! На самом деле в основу пропагандистского обоснования бомбёжек Англии легла бомбёжка Фрайбурга, пепел тринадцати убиенных немецких младенцев стучал в немецкую грудь и требовал отмщения. Проблема только была в том, что англичане Фрайбург не бомбили, несколько бомб, упавших на него, были бомбами, сброшенными по ошибке немецкими самолётами, вылетевшими на бомбёжку объектов на французской территории! Доктор Геббельс хлеб свой ел не даром. Даже и промашки немецкой стороны он умудрялся вывернуть себе на пользу, он был человеком умным и циничным и пропаганда в его исполнении была такой же, да ещё и с неожиданным для англичан залихватством, с вывертом и с перехлёстом. Англичане от такого нахальства поначалу даже растерялись, они не ожидали, что кто-то будет применять против них их собственные наработки, они привыкли к чужой лени и косности, и очень неприятным сюрпризом для них явилось открытие, что кто хочет учиться, тот - учится. И поворачивает выученное против них.
Ну, а дальше - понеслась душа в рай. "Вдоль обрыва, по над пропастью." В ушах засвистело.
14 мая (четыре дня прошло, как началось немецкое наступление) и - voila! - голландское правительство бежит в Англию, заявив, что оно "не хочет оказаться в ситуации, когда ему придётся капитулировать", какая великолепная формулировка, тут даже и не знаешь, то ли смеяться, то ли плакать. Голландцы прекращают сопротивление, командующий голландской армией генерал Винкельман сдаётся. В тот же день немцы совершают совершенно бессмысленный акт - во время воздушного налёта на Роттердам разрушено до двадцати тысяч домов, погибших - около тысячи. Англичане, правда, тут же заявляют, что погибло девять тысяч человек, но за прытким Геббельсом они пока угнаться не могут. Уже не они, уже немцы задают новые высоты пропагандистскому искусству.
В тот же день, 14 мая, британские королевские ВВС несут тяжёлые потери - при атаке на немцев, наводивших мосты в районе Седана, англичане теряют 45 самолётов из 109, принимавших участие в налёте.
15 мая потери английских самолётов достигают цифры 100, в течение 72 часов англичане потеряли половину размещённых во Франции лёгких бомбардировщиков Бэттл и Бленхейм.
Ранним утром 15 мая Черчилля будят, "вставайте, граф, вас ждут великие дела!", и приглашают новоиспечённого премьер-министра к телефону, на проводе - глава французского правительства Поль Рейно, спешащий порадовать союзника - "мы побеждены, фронт у Седана прорван..." "Ах!" На следующий день, 16 мая, американский посол во Франции, Уильям Буллитт, отправляет в Вашингтон телеграмму - "если не произойдёт чуда, французская армия будет уничтожена". Хотя война вроде бы продолжается, но всем уже всё ясно. Выслушав, что им пишут из Парижа, англичане понимают, что положение спасти уже не удастстя и Черчилль в тот же день, после экстренного заседания Кабинета, отправляет письмо Рузвельту с просьбой о поставке 50 эсминцев, "нескольких сот" самолётов, зенитных орудий и... стали (у немцев Швеция есть, а у англичан Швеции нет), кроме этого Кабинет сообщает американской стороне, что для него был бы желателен "продолжительный визит" кораблей американского ВМФ в порты Ирландии. В качестве ответной услуги Лондон (пока что у него есть чем расплачиваться, но это ненадолго) предлагает американцам пользоваться британской военно-морской базой в Сингапуре.
15-16 первый массированный налёт англичан на нефтеперерабатывающие и сталелитейные заводы в Руре. Результат, однако, нулевой.
16 мая англичане, чтобы не оказаться окружёнными, начинают отходить к западу от Брюсселя.
18 мая немцы берут Антверпен. Во Франции они подходят к Амьену. Прорыв во французской линии обороны достигает примерно 80 километров в ширину, немцы хлынули туда, темпы немецкого наступления достигают 50 километров в день.
18 мая и рак с клешнёй тут, как тут - Муссолини выступает с заявлением - "Италия является союзником Германии и она не может оставаться в стороне, когда на кон поставлена судьба Европы."
Во Франции маршал Петэн назначен вице-премьером Франции, генерал Вейган сменяет Гамелена на посту главнокомандующего французской армией. На первый взгляд, французы пытаются выправить положение, но это только на первый взляд, в той обстановке смена главнокомандующего привела лишь к тому, что на двое суток было прервано управление войсками. Франция не хотела воевать, низы не хотели, а верхи не могли, или низы не могли, а верхи не хотели, неважно, поворачивать можно и так, и этак, но на поверхности оставалось именно это - Франция воевать не хотела.
Всё, что делали французы, они делали не так, too slow, too little, too late. Они распыляли свои силы тогда, когда нужно было их собрать в кулак, они наступали тогда, когда нужно было отступать и даже отступали не тогда и не там. Они отдавали противоречивые приказы, потом отменяли и их, они согласовывали свои действия с англичанами, однако, когда приходило время действовать, они не предпринимали ничего. Больше всего это походило на саботаж.
Немцам казалось, что не только их глаза, но и их ощущения их обманывают, почти все офицеры немецкой армии прошли через западный фронт Первой Мировой, они помнили совсем других французов, а тут, а тут... И смех и грех.
Сегодня, уводя наш взгляд от позорнейшей "Битвы за Францию", нам рассказывают небылицы про сверхгероическое "Сопротивление", про дурацких "маки", рассказывают какую-то чепуху, а в действительности было вот что, тогдашний мир обошла вот эта, усилиями современной пропаганды забытая фотография:
Это пьяные французские солдаты, сдающиеся в плен немцам. Они веселятся, задумка удалась. Франция обманула Англию.
Пока во Франции бедной идёт война и грохочут, по меткому выражению интеллигентного поэта-самоучки, сапоги, и птицы французские ошалело туда сюда летают, пока французы, завидя немцев, тянут вгору руки, выпив перед тем для храбрости стаканчик "шабли", точно такого же, что продавалось на разлив толстыми тётками в замурзанных белых халатах во времена достопамятные на юге России из бочек, ничем не отличавшихся от бочек из которых в Москве продавали летом квас, и стоило это "шабли" целых 17 копеек за полный гранённый стакан, вернёмся-ка мы к нашим старым знакомцам, вернёмся к герцогу и герцогине Виндзорским, они ведь, пока происходят все эти события, живут там же, во Франции и живут неплохо, ничего так себе живут, мы с вами так жить не будем.
Когда над Европой поползли тучки, одна другой хмурее, для герцогской четы мало что изменилось, ну разве что 24 августа 1939 года рядом с их тогдашней резиденцией, замком Ле Крё, был французским правительством размещён взвод сенегальских стрелков и развёрнута зенитная батарея (берегли французы своих дорогих гостей, мало ли кто и мало ли какой гостинчик с неба уронить захочет), чему герцогиня была, наверное, даже и рада, можно было теперь загорать на глазах стройных сенегальцев в красных фесках. 29 сентября 1939 года туча почернела уже до глубокой синевы, стало не до солнечных ванн, стало ясно, что вот-вот прогремит, и тут будто сила какая потащила герцога к столу и, водя его рукой, набросала текст телеграммы, а потом и другой. Телеграммы были адресованы Гитлеру и итальяскому королю Виктору Эммануилу и содержали предложение немедленно начать мирные переговоры между Англией и Германией при посредничестве Италии.
Сделал то герцог по собстенной инициативе или же кто его под локоток подтолкнул, неясно, но Гитлер воспринял его телеграммку всерьёз и всерьёз же посчитал, что пишет ему герцог с подачи Букингэмского дворца и сразу отвечать не стал, а ответил только уже после вторжения в Польшу и ответил с позиции силы. В ответной телеграмме Гитлер заявил, что лично он винит во всём произошедшем неразумную политику Англии и что если теперь разразится всеобщая война, то Англия должна винить в этом только себя. Другого ответа от Гитлера ожидали вряд ли, но вот зато король итальянцев Виктор Эммануилович ответил, что он всецело за мир, за переговоры и что пока суть да дело, Италия будет придерживаться нейтралитета. Эти сведения были ценными и, кроме того, они позволили начать игру, в которой герцогу, отрезанному ломтю, была отведена своя роль.
С началом "странной войны" была предпринята попытка залучить его обратно в Англию. Кое-кому хотелось заглянуть герцогу в глаза и мысленно при этом задать ему вопрос: "Чем дышишь, брат?" В визите отрёкшегося короля крылась определённая опасность, но зато из него можно было извлечь и несомненную государственную пользу. Личность бывшего Эдварда VIII решено было использовать как объект манипуляции в затеянной многосторонней игре между Букингэмским дворцом, Робертом Ванситтартом и MI6, и созданных вроде бы "снизу", но на самом деле "сверху", правыми организациями, в которых трудно было отличить честно заблуждавшихся идиотов от внедрённых провокаторов, организаций было три - "The Link", "Right Club" и "Nordic League". Официальной причиной для визита (хотя после отречения Эдвард, не раз изъявлявший желание посетить Англию, неизменно получал отказ) было следующее - герцогу предложили подумать и дать ответ на то, какой пост он желает получить в связи с началом войны. Ему подбросили приманку, причём приманку отравленную, ему были предложены две должности и своим ответом он должен был "проявить себя". Должности были такие - заместитель комиссара в Уэльсе и старший офицер связи между британской военной миссией во Франции и французским верховным командованием. Обе должности были совершенно бессмысленными, обе не давали ни малейших властных полномочий, но зато между ними было одно очень важное отличие - одна из них давала Эдварду возможность постоянно находиться в Англии.
При этом, учитывая всячески выпячивавшуюся им напускную воинственность и его любовь к мундирам и милитаристским побрякушкам, как бы сам собою напрашивался выбор в пользу Франции - генштаб, выправка, мундиры, поминутное отдание чести и прочая столь любимая герцогом мишура, и искушение усиливалось ещё и тем обстоятельством, что Эдварду, в отличие от Георга VI, повоевать не дали, хотя в прошлую войну он прямо-таки рвался (на словах, но тем не менее) на фронт. "Вот тебе возможность претворить твою давнюю мечту в жизнь - хочешь на фронт, пожалуйста, езжай на фронт, инспектируй, хочешь ехать туда на бронепоезде - получи бронепоезд, хочешь лететь - вот тебе истребитель, хочешь скакать - скачи, хочешь танк - на тебе танк, играйся, сколько душе угодно!"
Герцогская чета отправилась в Англию. Правда, сперва с ними был согласован протокол визита. Протокол был унизителен, но когда они, оставив за спиной Ла Манш, ступили на землю Англии, выяснилось, что помимо протокола существует множество мелочей, позволяющих унижение довести до степени почти непереносимой. Официальной встречи они удостоены не были, в Портсмуте их встретил сын Черчилля Рэндольф и смущённо сказал им, что в распоряжении Букингэмского дворца не оказалось автомобиля, на котором их можно было бы отвезти из Портсмута в Лондон. Переночевать им было предложено в здании Адмиралтейства. Семья проверяла степень смирения "блудного сына" и усиливала искушение перед тем, как услышать ответ.
14 сентября герцог встретился с королём. Несмотря на очередное унижение, выразившееся в том, что Уоллис в аудиенции было отказано, "встреча была на удивление сердечной." Когда они остались одни, Эдвард сказал, что он сделал выбор и что он хочет пост в Уэльсе. Это означало, что он хочет во время войны находиться в Англии. Это означало, что за ним стоит сила, Англии враждебная. Георг VI в ответ не произнёс ни слова, он только молча кивнул. Кивок этот можно было понимать как угодно. Эдвард, знавший, что у Георга затруднения с речью и что тот предпочитает, когда это возможно, обходиться без слов, захотел увидеть в этом кивке согласие и посчитал, что дело в шляпе. Куя казавшееся ему горячим железо, он захотел встретиться с матерью. Та отказалась, заявив, что не желает его видеть. Также было сказано, что ему запрещено видеться с младшим братом, герцогом Кентским.
Через двадцать четыре часа высказанное королю желание Эдварда было отклонено. Причина отказа официально объяснялась демаршем сэра Ванситтарта, открыто позиционировавшего себя как личного врага герцога Виндзорского. (Здесь я позволю себе маленькое отступление. Имя "Ванситтарт" уху и глазам сегодняшнего обывателя ничего не говорит, и это не удивительно, широкая фигура Черчилля и была извлечена на свет именно для того, чтобы спрятать за нею куда более интересных, чем он сам, людей, и в описываемых нами событиях роли куда более значительные играли такие товарищи как лорд Бивербрук и сэр Роберт Ванситтарт и тем, кто хочет узнать "как оно было на самом деле" я бы посоветовал копаться не в мемуарах фанфарона Черчилля, а в биографии того же Ванситтарта.) Эдварду пришлось если не испить горькую чашу, то проглотить очень невкусную пилюлю и винить ему было некого, когда-то он сам превратил Ванситтарта в своего врага и врага могущественного. Крыть было нечем. Эдвард попытался играть (в меру сил, ума и возможностей, конечно), официально не приняв должность во Франции, но, тем не менее, отправился туда.
27 сентября 1939 года эсминец "Экспресс" (любят большие игроки символику, ох, как любят) доставил герцогскую чету в Шербур. В Париже герцог поступил в распоряжение генерал-майора Ховарда-Вайза, который с напускной серьёзностью расписал перед ним важность предстоящего задания - герцогу Виндзорскому предстояло составлять и класть на стол генерала подробные отчёты о состоянии французской армии. В общем, всё сложилось даже и к лучшему, та же SIS (Secret Intelligence Service, если кто забыл) посчитала, что её задача теперь даже и облегчается, так как в многолюдном Париже за герцогом было куда легче следить, да и "контакты" тут проявляли себя сами. Одним из первых, с кем "Виндзоры" возобновили знакомство, был Шарль Бидо, в свою очередь находившийся у SIS "под колпаком". В весёлом Париже мотыльки сами летели на свет лампы.
10 октября, после одной из инспекций, герцог составил подробный отчёт о состоянии линии французской обороны на границе с Бельгией. Для составления "справки" он обратился за сведениями к французскому генералу Александру Монтаню и тот их ему предоставил. Некоторые детали из отчёта герцога каким-то чудом стали известны немцам, о каковом прискорбном факте французская разведка донесла генералу Гамелену и тот немедленно сместил Монтаня с занимаемого поста "за разглашение государственной тайны" (спасибо, хоть не расстрелял, вот вам и отличие между "демократией" и "тоталитаризмом"), Монтань был единственным высокопоставленным офицером, лишившимся своего поста за всё время "странной войны". Как французские, так и английские "разведчики" полагали, что связующим звеном между герцогом и немцами была Уоллис.
А что до отчёта, написанию которого герцог посвятил несколько дней, то в Англии, получив его, посчитали, что там нет ничего такого, чего англичане уже не знали бы о "состоянии французской обороны". Отчёт зашвырнули на верхнюю полку как "бессмысленный и сверх всякой меры многословный".